Книга Дочь Мидисы, страница 120 – Кристина Шефер

Спустя часа ещё два — Ким предложил меня забрать, на что Колин меня прижал так близко, что вдохнуть не смогла. Ответил, чуть порыкивая, что сам справится и все хорошо. Н-да… ни одну меня пробрало, так пробрало.

Через ещё несколько часов Колин таки успокоился. И поскольку ехать ещё долго, решил учить меня верховой езде. Иначе даже так я отобью и сотру себе все. Я честно старалась, но это не так легко. Вечером, когда мы определились с местом стоянки, я просто выпала в руки к тому же Колину из седла. Слезть сама я не могла. Ноги не слушались. Он посоветовал расхаживаться. Иначе завтра будет ещё хуже. Боже. Чувствовала себя дряхлой старухой. Разогнуться не могу, шаг сделать — подвиг.

Мы остановились у небольшого оврага в скоплении деревьев. Сколько пока ехали, заметила, что степь не однородная в этой части Азаргии. Тут степь перемешивается с небольшими островками деревьев. Не часто, но есть. Мама рассказывала, что дальше на востоке степь простирается на многие километры и деревья, кусты попадаются действительно редко. Тут видно, что граница леса не так далеко, оттого и встречаются островки.

Пока я расхаживалась, мужчины поставили лагерь, разожгли костер. Мне стало чуть легче, и я решила хотя бы есть приготовить. Подсела к костру и занялась делом. Потом вспомнила о важном и поняла какая я дура. Вытащила свой мешочек и отыскала мазь, что должна облегчить завтрашний день. Без нее я даже встать не смогу, судя по ощущениям. Но намазать надо прямо там, где я все отбила и натерла, где болят мышцы, а я не сгибаюсь, хоть плачь. А что делать? Попросить — вокруг одни мужчины. Да и мне надо отойти в сторону, чтобы не позориться. Сперва надо встать. Вроде простое действие, но в моем состоянии это боль.

— Здесь есть ручей или ещё какая вода? — спросила я на ухо, подойдя к Колину.

— Да. Вот там за кустами. Я тебя провожу.

— Спасибо.

— Совсем плохо?

— Очень.

Поход до ручья, который был минутах в пяти от стоянки мне показался вечностью. Колин меня чуть не нес на себе. Все равно больно и еле ноги двигаются, спина отваливается. НАКОНЕЦ, мы пришли!

Колин остался немного позади и отвернулся.

Я спустилась к ручью, кое-как стянула верхнюю часть одежды, умылась, оделась в новую нижнюю рубаху и старую верхнюю. Смысл менять, если завтра будет все то же? А вот штаны я даже стянуть не могла. После двадцати минут пыхтения и слез увидела перед собой знакомые ноги.

— Давай я. Ты сейчас не в состоянии.

— Я сама. Мне надо ополоснуться и намазаться.

— Я понимаю, но ещё раз говорю ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ. Я это вижу. Только сниму одежду и все.

Я махнула головой, признавая свое поражение и отвернулась. Вроде и все понимаю, да и вспомнить где росла, а стыдно… Меня никто из мужчин до этого не касался. Марин приставал, зажимал в коридоре даже, но там это было, скорее, противно. А тут приятно и стыдно одновременно.

Колин присел на колени и ласково прошелся руками по моим икрам, затем бёдрам и погладил ягодицы. Какого?! Я зашипела, и уже хотела отказаться от такой помощи как глянула этого помогальщика. У Колина видно было как дёрнулся кадык, движения чуть рваные, неуверенные и вот облизнул губы. То есть сам нервничает. Переживает.

— Готова? — взбодрил меня вопросом.

— Да. — ответила я сама удивившись.