Книга Все дело в кузнеце, страница 172 – Кристина Шефер

Затем снял яичницу с огня, развернул меня лицом к мыльне и, шлёпнув пониже спины, отправил умываться с напутствием: «Долго не плескаться. Еда стынет».

Умывалась я как в тумане, одевалась, запутавшись в юбке и чуть не упав в ванну. Когда наконец я аккуратно, чтобы не заметил, выглянула через щель в двери, Йохан разложил приборы и вполне спокойно ждал меня за столом. Яичница и чай поднимался лёгкий парок. Прямо идиллия.

Я вышла, подошла к столу, села. Всмотрелась в виновника потери моего спокойствия. Да ладно?!

— Ты что, и рубашку выгладил?! — не удержалась я от вопроса. За всё время он стирал одежду сам. Но НИ РАЗУ не гладил её. Чистая и так сойдёт.

— Да, знаешь, надо иногда за собой следить, — ответил он непринужденно и положил кусочек яичницы в рот.

Хм… не к добру.

Я помялась на месте, попробовала сесть удобнее, огляделась. Что-то меня смущает. Эм… А откуда тут цветы? Зимой. На столе, прямо между мной и хозяином дома, в небольшой стеклянной вазочке стоял букетик синих незабудок. Да, небольшой, но он был!

Да быть не может!

— Откуда ты взял цветы? — требовательно спросила я.

— Почему ты думаешь, что я? — спросил этот… этот… Он, в общем. — Ты кушай. Остынет. Жалко будет.

Я воткнула вилку в яичницу и отправила в рот. Нервно переживала. Все это время мужчина смотрел на меня, и уголки его губ подрагивали. Вот… Медведь!

— Так и? — настояла я, когда яичница закончилась и пришло время чая.

— Я не знаю. — ответил он.

— Не знаешь? — я не поверила.

— Не знаю. — повторил он.

— А кто знает?

— Тебе они не понравились? — спросил он. Значит, точно он.

— Почему ты такой сложный?! Ты принес? Ты! Я же вижу. Спасибо, конечно, но чувствую, мы друг друга не поняли. Йохан, я уеду сразу, как к Адриану магия вернётся. То есть по весне. Я не смогла бы остаться, даже если бы хотела. Не мучай ни себя, ни меня. Не нужно ничего этого.

Ну вот, сказала. Молодец! Даже правдоподобно звучит, и не сбилась ни разу. Держи звёздочку в лоб!

— Это мне решать, не находишь? — произнес он, повернувшись ко мне спиной и занимаясь посудой.

— Значит, так? — разозлилась я. — Это мы ещё посмотрим.

Я развернулась и ушла. К себе. Села на кровать и, перестав пыхтеть, сама себя спросила: «И что это я? Сама же ему всё высказала. Вот он и действует. Буквально по пунктам идёт. Пить перестал. Уже неделю в доме нет вообще ничего. Мой ликёр единственное, что осталось. Теперь вот ухаживать взялся».

А самое плохое то, что мне это нравится! Сердце так и екнуло. Я там в мыльне даже поверить боялась, что всё это для меня. Это же Йохан! Понимаете?! Целый он и весь мне!

Тьфу! Соберись, тряпка! Мне его предавать надо. Мне уезжать скоро. А ты слюни распустила. А что я вообще в комнату ушла? Мне работать надо. Сегодня пироги и сырники с щавелем печь нужно. А я сижу!

С этими мыслями я подкралась к двери на носочках, открыла ее и выглянула в щелку. Никого. Угу. Прокралась на лестницу, выглянула в щель — никого. Отлично. Работать ушел. Пронесло.

Рабочий день начался. Все проходило спокойно. Я даже вроде бы почти забыла об утреннем инциденте, да только цветы как--то неправильно стояли. Пришлось то поправить, то пахли слишком вкусно. Интересно, а где всё-таки взял?

Посему уносила я свои творения непривычно улыбаясь. Все же приятно.