Книга Алая сова Инсолье 2, страница 37 – Ирина Смирнова, Ива Лебедева

Я вздохнула и не стала его ни в чем разубеждать, во всяком случае прямо сейчас. И так понятно, зачем этот праведник ввязался в нашу сумасшедшую авантюру. Он решил не мытьем, так катаньем оградить меня от тлетворного влияния тьмы. А еще, как я подозревала, вознамерился эту самую тьму немножко того… перевоспитать. Осветлить. Раз уж неразумная тьма сама подставилась.

— Хрен тебе шаттов по всей морде, падла совиная. — Наш разговор прервался по естественным причинам. Причина, выбравшаяся из кустов, была мрачна, как сама темнота, и перемазана птичьими внутренностями. — Иди жарь! Нечего тут… моей жене на уши приседать. Поедим, и надо уходить.

— А ты помойся. Выглядишь как… впрочем, как люди твоей профессии и выглядят. Все в кишках, крови и с безумным оскалом на лице. Уверен, что если мы вернем Имран зрение, то она от одного взгляда на тебя не упадет в обморок?

— Сам пожарю, иди в жо… — Адрес послания был так ясен, что я не дала озвучить его до конца, дернув мужа за штанину. А когда он недовольно зашипел, молча протянула к нему руки.

— Я грязный, — пробухтел Инсолье, но при этом все же подался ко мне и обнял, как я того и просила.

— Я тоже. Пошли вместе мыться, — промурлыкала ему на ухо с намеком.

— Обед через десять минут, не задерживайтесь, — донеслось от костра.

И мы с моим некромантом дружно застонали сквозь зубы. Вот же… этот, как его, местный который? Вот же шатт! Воспитательница детского сада в железном панцире на нашу голову.

Инсолье

— Это мы еще посмотрим, кто кого перевоспитает, — азартно рявкнул я в чашку с отваром брусничных листьев. — Ты гляди, праведник нашелся, свет он принесет во тьму. Как бы светилка не отвалилась. А не отвалится сама — я лично подковырну чем-нибудь острым.

— Это только мои предположения, — с тихим смехом напомнила Элле. — Паоло про перевоспитание тебя в правильного мужа ни слова не сказал.

— А зачем говорить, когда и так понятно. Пф-ф! Надменный засранец. Искренне считает, что мир таки крутится вокруг него и именно его мнение едино верно. В какой-то степени я даже понимаю Филиппа, на фиг нужен такой заместитель. Хотя, конечно, понимание ни в коем случае не уменьшает мою к нему ненависть. Вот, садись, я воду немного подогрел, — указал я своей сове на небольшую заводь, в которой мы и собирались искупаться перед завтраком. Воды в ней было едва ли по колено, тем не менее для наших нужд само то.

Указал рукой, потом спохватился — она ведь говорила, что все время смотреть вокруг «нитями» ей довольно тяжело. И легче ориентироваться на слух. Кстати, интересно, никогда не думал, что любой предмет может этот звук отразить, как эхо, только едва слышное.

Еще считал, что Имран совсем чокнулась — ходит и щелкает языком, как ребенок, который изображает лошадку. А тут вон как все хитро… так я к чему? А!

— Вот, потрогай. — Сам взял ее за руку, подвел к воде и опустил пальцы в запруду. — Теплая.

— Спасибо! — страшно обрадовалась Элле. — Ты ж мой герой! Я так давно хочу помыться…

А дальше она такое вытворила, что я едва сам глаза на бережок не выронил. Моргнуть не успел, а сова моя уже входила в воду, и из одежды на ней… да лучше бы вообще ничего не было! Чем эти малюсенькие треугольнички… едва прикрывающие… так едва прикрывающие, что воображение вскачь, а чего не надо — вверх… О Пресветлый, я сейчас сгорю к шатту прямо здесь! Или завалю ее, и плевать на все последствия!