Книга Алая сова Инсолье 2, страница 21 – Ирина Смирнова, Ива Лебедева

— А ты мне, — согласилась я, чем ввела свое ворчливое несчастье в короткий ступор — обратной стороны медали Инсолье не ожидал и удивился, что она есть.

— Дай мне штаны, — сделал он неожиданный вывод, когда переварил новости. — Чего я тут голый лежу…

— Ты замерз? — Я удивилась, потому что температуры у Инсолье не было, а на полянке, где мы расположились, было не просто тепло — жарковато. Мы специально в тень ушли.

— Нет, — мотнул он головой. — Просто неприлично.

— И это меня ты называешь странной? — Не рассмеяться было невозможно. — Кого ты тут стесняешься?

— Дай подумать… одной святой извращенки, которая, оказывается, все это время подглядывала. И подслушивала, — снова привычно заворчал Инсолье, слегка морщась и пытаясь дотянуться до одежды. Не дотянулся, я ее проворно убрала подальше.

— Знаешь, не хочу тебя огорчать, — вернулась и поправила полоски бинтов поверх следов от хлыста. Погладила его по бедру. — Но мне в общем все равно, надеты на тебе штаны или нет. Для нитей одежда не преграда.

— Что? Это получается… получается… Сколько мужчин ты видела голыми?! Отвечай!

— В этом мире? — уточнила я и задумалась.

— А ты и в прошлом… Тьфу! Да ты ж несколько дней со всеми орденцами жила! Сколько ж подушек придется набить совиными перьями!

— Не будь ребенком. — Я осторожно встала и принялась собирать другие разбросанные вокруг плаща вещи. Заодно нащупала котейку, погладила и пересадила удивительно тихого зверька под бок к Инсолье. — Какое мне дело до других мужчин?

— Надо срочно вернуть тебе глаза! Чтобы ты больше ничего лишнего не видела! — Инсолье на эмоциях ударил кулаком по ближайшей кочке, отчего из-под нее буквально вылетела маленькая испуганная мышь, громко и матерно пища на нас. Но не прошло и пары секунд, как мышь оказалась в пасти кошечки. Пушистая недонежить совсем не по-детски перекусила грызуну горло — запахло кровью. И судя по звукам, повернулась ко мне, вроде как спрашивая, не хотим ли мы разделить трофей. Я сразу отрицательно покачала головой, и малышка, разве что не пожав плечами, гордо потащила мышь в кусты — обедать.

— Ничего не имею против глаз. Но давай на берегу договоримся — ты самый красивый. Мне хочется смотреть только на тебя. Остальные меня не интересуют, даже если начнут всем обнажившимся коллективом танцевать на столе, специально крутя бедрами и демонстрируя всевозможные прелести.

— Чего?! — подавился воздухом Инсолье и принялся отчаянно кашлять. А когда отдышался и вытер мокрое лицо, осторожно попросил: — Слушай, не надо больше так. У меня живое воображение настоящего профессионального некроманта и куча опыта. Я слишком явно представил глав ордена танцующими на столе голышом. Так и помереть недолго! Особенно если Филипп и Паоло, тьфу, шатт! Кошмар какой! Бр-р-р! Никогда не думал, что скажу это, но за такую стыдобищу только на костре жечь.

— Вот. — Я удовлетворенно кивнула и занялась именно костром, потому что впервые за несколько дней проснулся аппетит. — Ужасное зрелище. Так что давай ты не будешь считать меня маленькой девочкой, которой раз покажи голую мужскую попу, а она уже в корне развратится. И начнет вешаться на всех подряд.

— Я никогда не имел это в виду, — слегка смутился Инсолье, — но ты все равно должна мне пообещать, что больше не полезешь никакими магическими щупами в штаны других мужчин.