Книга А единороги будут?, страница 321 – Ирина Смирнова

А по утрам эти два садиста гоняли меня по всей сфере, чтобы я была в спортивной форме, пока они сражались с Таром на мечах.

Кстати, все упражнения по магии мой муж проделывал вместе со мной, сначала за компанию, а потом и ради развития потенциала. Джины оказались более сильными магами, чем Бхинатар, но ограниченные каждый лишь одной стихией. Ментальная же магия им, вообще, была не подвластна, а мы с Таром занимались ею перед сном, когда сил шевелиться уже не было… Ну, или почти не было.

Нам с мужем выделили отдельный домик, маленький такой, с одним окошком. Заморачиваться меблировкой никто не стал, лишь на полу — огромный ковер, свалка подушек и два покрывала вместо одеял. Ели мы на улице, вокруг скатерти–самобранки.

Я, когда в первый раз ее увидела, долго веселилась и допытывалась про сапоги–скороходы и шапку–невидимку. Почему–то ни того, ни другого не оказалось. А вот скатерти прилагались к каждой вновь создаваемой сфере, если в ней планировалось находиться кому–то, кроме джинов, потому как те могли легко вылетать в нормальный мир и возвращаться обратно. А вот для остальных, из–за разницы в течении времени, это было невозможно. Мы могли пробыть тут год, два, десять лет, а выйти из сферы спустя минуту, после того как в нее зашли.

Первые пару ночей мне было ужасно непривычно без Рикиши. Я и так–то по нему соскучилась, думала: прилечу в Джиннистан, обниму, прижмусь, расскажу о своих приключениях, пожалуюсь на короля, залеплю подзатыльник за то, что до сих пор не потрудился рассказать мне подробности о драконах… Потом стало еще тоскливее, потому что я начала скучать по всем сразу, прямо хоть вылезай ночью и вой на луну, которой тут, к слову, не было.

Тар, устраиваясь сзади, обнимал меня, осторожно прижимал к себе и так лежал, выжидая, пока я успокоюсь и усну. Сначала я ожидала приставаний и даже готовилась дать отпор, а потом в очередной раз поняла, что для мужа и вот эти нежные робкие объятия — подвиг. То есть, пока я сама не начну предпринимать какие–то действия, объятиями мы и ограничимся.

Конечно, мне хватило чувства такта не жаловаться Бхинатару на тоску по Рики. Только, даже если не брать в расчет нашу ментальную связь, понять, что со мной происходит, можно было по вздохам, бессоннице, внезапно заблестевшим в глазах слезам и неожиданной задумчивости во время занятий.

Но, когда я загрустила по всем сразу, то молчать перестала. Просто понимая, что не справлюсь с таким наплывом эмоций. Поэтому вечерами мы лежали с мужем в обнимку и вспоминали. В основном, как это ни удивительно, Ярима. Потом Бхинатар признался, что скучает по Чхару, и я, чтобы ему было не так плохо, стала расспрашивать его о нашем общем брате. Сначала подробности были скупыми, как будто Тар старался их выдавить из себя, но потом он втянулся и, историю за историей, приоткрывал передо мной детство Чхара. С искренней любовью, именно как старший о младшем, исключительно о брате и почти ни слова о себе.

Эти рассказы лишь подтверждали мои подозрения, что, будучи полукровкой, да еще и взятым на воспитание из другой семьи, унижений мой брат огребал ковшом от экскаватора. Нет, Бхинатар не заострял на этом внимание, стараясь вспоминать смешные моменты, но то, что ему казалось обычным, естественным, нормальным, вызывало во мне дикое желание расплакаться от сочувствия к обоим своим родственникам. И, так как ощущая мои эмоции, Тар удивленно замолкал, пытаясь понять, почему такой забавный, по его мнению, случай вызывает внутри меня возмущение и жалость, мне пришлось начать учиться ставить ментальные щиты. Гибкие, чтобы часть эмоций проскальзывала, потому что на возведенную прочную стену Бхинатар практически обиделся. С этого и начались наши вечерние занятия ментальной магией…