Книга А единороги будут?, страница 313 – Ирина Смирнова

И только когда за ним захлопнулась дверь, я вспомнила, что забыла потребовать снять с Бхинатара ментальный купол. Уже приготовилась кинуться следом, но тут у меня в голове раздался виноватый голос мужа:

— Госпожа?..

Обернувшись, я убедилась, что склероз только у меня, а вот король обо всем помнит.

— Как ты?! — я кинулась мужу на шею, заглянула ему в глаза…

— Простите, госпожа, я предал вас и…

— Ты не предал! Из тебя вытряхнул информацию более сильный маг. Так могло произойти с любым!

— Я не достоин вашего доверия, госпожа.

— Ты — идиот, ясно?! Ты нашел меня, помог сбежать. Если бы не ты, я бы не попала в сокровищницу и не нашла там лампу, — говоря все это, я продолжала требовательно смотреть Тару в глаза и, в конце концов, плюнув на присутствие Ормида, поцеловала мужа в уголок губ.

— Госпожа, я прошу вас принести меня в жертву Ллос.

— То есть ты меня все же не любишь? — я слезла с кровати, встала в позу «руки в боки» и, нахмурившись, уставилась на мужа, как на последнего предателя.

Тот сначала сник еще больше, потом едва слышно прошептал:

— Люблю.

И, набравшись храбрости, даже попытался возмутиться:

— Как вы могли такое подумать, госпожа?!

— А что я должна думать?! Ты даже не поинтересовался, как я себя чувствую, удалось ли мне достать лампу, не пострадала ли я при этом. Вместо того чтобы рассказать мне, в качестве компенсации за переживания о тебе, как себя чувствуешь, и что именно эта коронованная сволочь успела из тебя вытащить, ты тут страдаешь и несешь бред про жертвоприношения! — Если вся речь и была больше показательным выступлением, то вот на последнем слове передернуло меня по–настоящему.

Наверное, я еще не слишком сильна в психологии дроу, потому что все, что я с таким пылом наговорила, было расценено Таром лишь как дополнительные гвозди в крышку его гроба.

— Простите, госпожа.

Тогда я воспользовалась той, новой, проснувшейся внутри меня личностью. Наверное, она и раньше была во мне, только раньше ей было не для кого вырваться на волю. Но сейчас, убедившись, что обычные слова на Тара не действуют, я призвала ее на помощь.

— Простить?!

Вопрос буквально прогремел в маленькой комнатке гостиницы. Муж вздрогнул и тут же упал на колени, уткнувшись в пол лицом. Зря это он, я не собиралась его так пугать. Наверное, с властностью в голосе переборщила, — даже Ормид напрягся и затихарился в кресле.

— Кто дал тебе право оценивать свое поведение? Только я могу сказать, предал ты меня или нет! И если я сказала, что нет, кто ты такой, чтобы утверждать обратное?! — Душа просила просто выдать: «значит, заткнись и расслабься», но это сильно снизило бы накал пафоса. А я тут сильно злую женщину–дроу пытаюсь изобразить, надо стараться соответствовать.

Бхинатар приподнял голову и посмотрел на меня исподлобья. Увиденное, очевидно, не воодушевило его на пререкания, потому что он снова уткнулся лицом в пол. Я же внутри как будто разделилась, потому что одна часть меня хотела поднять Бхинатара с колен, расцеловать, погладить, повторить, что он — редкий идиот. А другая знала, что это все не поможет, и он продолжит винить себя за случившееся. И единственное, что можно сделать — отчитать и дать понять, что именно попытка обвинять себя и есть самая страшная вина, которую он совершает.