Книга А единороги будут?, страница 2 – Ирина Смирнова

Я чувствовала себя прекрасно, не считая легкой пунцовости щек — к присутствию такой красоты рядом необходимо было привыкнуть. А еще я с усилием сдерживала переполняющие меня разнообразные желания. Например, пощупать этого Рикиши — проверить, точно ли он настоящий. Ущипнуть себя — вдруг я проснусь? Повизжать от восторга — я в другом мире! Залезть от страха под кровать — мамочки, где я и что тут делаю?! Зажмуриться и тереть глаза, пока все не исчезнет…

Но мое физическое состояние было отличным. Однако я все равно напряглась — может на фоне небольшого расстройства психики мне мое прекрасное самочувствие только мерещится?

— Леди, внимательнее, пожалуйста, — юноша снова принялся медленно, плавно водить у меня перед глазами пальцами. А я, наконец, поняла причину его переживаний — в первый раз я смотрела на него, а не на его руку.

— Позвольте, я помогу вам встать.

Меня вновь очень бережно приобняли за плечи, от чего мое сердце забилось в груди, как взбесившаяся муха, и я оказалась стоящей босиком на довольно теплом полу.

— Как вы себя чувствуете, леди? — забота в голосе парня прозвучала настолько искренне, что я поверила и улыбнулась ему по–настоящему:

— Прекрасно!

— Ну, вот и замечательно, — напомнила о своем существовании женщина. Она тоже была шатенкой с карими глазами, но в ней не было ничего напоминающего шоколад. И разрез глаз у нее был привычный, европейский. Обычные большие глаза, маленький пухленький ротик, аккуратный подбородок, чуть вздернутый вверх носик… Бюст третьего размера, тонкая талия и широкие бедра. Тьфу!

Для полного счастья местная мода была нацелена на подчеркивание ее достоинств — тугой корсет платья затягивал талию еще больше, глубокий вырез сверху и плотный каркас лифа снизу выставляли часть груди напоказ… Пышная юбка на кринолине завершала картину.

На ее фоне я выглядела стриженным чахлым пони, серой мышкой… в ярко–розовом безвкусном балахоне!

— Рикиши позаботится о вас и все вам объяснит, — дамочка радостно зацокала в направлении к двери и, обернувшись, добавила: — У вас есть три месяца, поторопитесь.

Я вопросительно уставилась на парня, ожидая пояснений. Тот вздохнул и махнул рукой в сторону большого шкафа:

— Давайте начнем с переодевания.

Начинать надо было со смены гардероба, но это я оставила на потом. Я тихо материлась, в основном про себя, потому что когда я попробовала сделать это вслух, у Рикиши глаза стали как у обиженной мышки возле норки, и он посмотрел на меня с таким укором во взгляде, что мне стало стыдно.

Чулки и подвязки я с трудом осилила. В платье меня, в итоге, парень запихал. Но когда он принялся затягивать корсет, я поняла, что сейчас помру прямо у него на руках во цвете лет.

— Леди, вы глубоко выдохните, и все получится.

Приободряльщик нашелся…

— Что получится? Мне не только выдыхать, но еще и вдыхать надо!

— Леди, поверьте мне, все не так грустно, как вам кажется! — этот паразит еще и улыбается, судя по голосу.

Наконец, корсет мы победили, и я кинулась к зеркалу, чтобы оценить причину своих страданий. Нет, конечно, с недавно покинувшей нас дамочкой сравнивать все равно пока еще не стоило, но выглядела я просто потрясающе!

— А право выбрать себе самой цвет платьев, ночнушки и постельного белья у меня есть? — поинтересовалась я, изучая свое отражение и прикидывая, что темно–зеленое мне пошло бы гораздо больше нежно–салатового. А уж в красном, со своими русыми пышными локонами, была бы вообще неотразима.