Книга А единороги будут?, страница 125 – Ирина Смирнова

Кстати, и Бхинатар, и Чхар были очень удивлены, что Мать Брина не смогла выйти со мной на ментальный уровень общения, хотя местные жрицы довольно часто его практикуют. Они так и между собой общаются, и с мужчинами.

Мой муж, являясь не просто принцем Дома, но еще и довольно сильным магом, успешно закрывался от попыток мысленного сканирования, и пробить его защиту могли только мать и две старших сестры. Все остальные женщины не могли снять его блоки, которые он ставил на определенные уровни сознания, пряча мысли, переживания, воспоминания…

Да, местные дамы могли проникать даже в воспоминания! Легко вскрывали запрятанные в глубины подсознания страхи и планы. Бедняга Чхар для любой женщины Дома был как открытая книга, и только кулон на шее защищал его от жриц других семей. Тем удивительнее было выяснить, что разговор Чхара с Ллос даже Матери Брине не удалось ни услышать, ни увидеть. Возможно, потому, что сам собеседник богини ничего не помнил с момента, как пред ним явилась Великая Мать всех дроу в образе женщины–драука. Все, дальше кусок их общения был вырезан цензурой, и следующим кадром было прощание с Ллос: коленопреклоненный Чхар, шепчущий: «Да, моя богиня, я все сделаю!», и зависающий над ним драук с головой прекраснейшей из темных эльфиек.

Кстати, я сама умудрилась все это увидеть с помощью Бхинатара, с которым смогла буквально за пару дней наладить вполне пристойную телепатическую связь, то есть разговаривать друг с другом и при желании передавать картинки и видеозаписи из архивов памяти. Моя связь с Рики была более ментально расширенной, — мы чувствовали еще и сильные эмоции друг друга. На такой же уровень близости с Бхинатором я пока выходить не рискнула, хотя иногда в процессе тренировочных экспериментов ощущала отголоски его чувств. Думаю, как и он — мои.

Теперь я точно знала, что он действительно очень хорошо относится к Чхару, а в этом страшном мире такое приравнивается к слабостям. Мало того, зная об этой его слабости, им можно так же легко манипулировать, как и мной через Рикиши. Хорошо, что последнего не было во время наших тренировок, и я полностью была мысленно сконцентрирована на муже. Хотя мое отношение к Рики и так секрет Полишинеля для тех, кто привык наблюдать и делать выводы. Особенно, когда от наблюдательности и правильности выводов зависит жизнь.

Даже желание Бхинатара скрывать свои чувства и от Чхара окончательно для меня прояснилось. Раз в голове у мальчишки могли копошиться все женщины Дома, значит, поделиться с ним секретом, известным только избранным, это все равно, как залезть на крышу замка и проорать в рупор. По этой же причине Шинтафэй усыпила Чхара во дворце, когда начались серьезные разговоры с Сонолой.

— А блок типа того что сделала Ллос, на воспоминания поставить нельзя? — заинтересовалась я, узнав, что обычно простых дроу, услышавших лишнее, убивают даже не задумываясь.

Чхар же постоянно крутится рядом, вдруг не успею усыпить вовремя?

— Можно просто удалить небольшой отрезок памяти. Или заменить несуществующим. Но последнее я делать не умею, — Бхинатар печально вздохнул.

— Ничего! Главное, что убивать не надо, — улыбнулась я мужу.

Постоянно находясь вместе, мы все очень сблизились, хотя Чхар продолжал оставаться агрессивным ежиком, чуть что — выпускающим вперед иголки, а Бхинатара я воспринимала как… более опытного компаньона по выживанию. Прикрывать спину без страховки от Рики, может, и не доверила бы, но готовность делиться знаниями ценила и постоянно этим пользовалась.