Книга Дракон под прикрытием, страница 60 – Ирина Смирнова, Ива Лебедева

— Кстати, насчет «покормят» идея неплохая, – оживился Матвей. – Я тут какого-то зверя поймал, а то, говорят, здесь с мясом проблемы. Двух зверей. Так что хочу завтрак, обед и ужин…

— О! – моментально встала в боевую стойку Евгения. – Так, бабоньки, где у вас самый большой котел? А очаг самый удобный у кого? Пошли, пошли, мужики пусть про оборону думают, а наша задача, чтобы они ноги с голоду не протянули!

— А молоть тот самый шиповник в муку вы не пробовали? – Евгения, помешивая в самом большом котле шурпу из кабаленя, продолжала выяснять хозяйственные особенности местной жизни. – Просто запариваете и едите? Тоже хорошо… А почему тогда голодаете к весне? Не всякий год шиповника много? Ясно, через год, значит, как яблони. А огороды? Земли маловато? Ну это понятно… Откуда земля в горах? В деревню когда думаете возвращаться?

— Так железные же, – вздохнула Брусничка. – Нельзя пока возвращаться.

Эта егоза отцепилась от Вика, когда тот утопал с мужиками размечать ров. И прилипла к Евгении. Причем не одна – теперь у нее на закорках сидел толстый румяный малыш лет трех. Честно говоря, разглядев его довольную щекастую мордашку, Евгения окончательно поменяла отношение к шустрой девчонке.

Брусничка разве что не просвечивала на солнышке, такая была тонкая-звонкая. И по глазам видно – голодная. А брата кормила на совесть.

На ее месте женщина сама прилипла бы к кому угодно. Но бойкая стрекоза еще и сообразительная оказалась – выбрала ресурсного покровителя подобрее. Причем действительно собиралась помогать.

Резала вареное мясо, например, и ни кусочка себе в рот не сунула – все честно высыпала в общий котел. И мелкого своего утихомирила, когда тот начал хныкать – дай! Шепотом что-то сказала, и малыш послушно затих.

Короче говоря, Евгения поймала себя на том, что, кажется, непозволительно растаяла. И тяжко вздыхала – что там Матвей говорил про «пожить для себя»? Уже троица детей есть.

— А как в деревне делят еду, если ее не хватает? – продолжила она вникать в нюансы местной жизни.

— Все, что общинное, то дядька Гром делит, – Брусничка высыпала в котел мелко наструганную редьку, – а остальное: кто добыл, тот и ест. Кого захотел – того угостил. А кто дурак или невезучий… – Она пожала плечами с таким спокойствием, словно помирать с голоду от невезучести – обычное дело.

Евгения почувствовала, как у нее на голове медленно встают и начинают шевелиться волосы. Жизнь тут если и похожа на сказку, то на страшную.

Что-то придется с этим делать. Евгении голодать не приходилось, и начинать она не хотела. Всякое, конечно, бывало. И на одной картошке месяцами сидели, но зато ее вдосталь было.

Кстати! Картошка! Есть тут картошка или что-то на нее похожее! Она в трактире ела и потом в замке. А выращивать ее – много земли не надо! Особенно если использовать новомодный метод «куст в мешке».

Тем временем бабы организованно копошились, пересчитывая припасы. Евгения решила устроить ревизию. Отнимать ни у кого ничего не стала, хотя по унылым лицам было видно – отдадут. Но зачем? Пусть вон общинные припасы переберут, что у Грома в самой большой землянке.

Тех, кто от себя что-то добавлял, Евгения запоминала, ставя в мысленном журнале галочку. Например, Малинку, уже притащившую к общему костру ту самую, слегка подвявшую, но пахучую прошлогоднюю редьку.