Книга Опекун для высшей расы, страница 95 – Ирина Смирнова

— Слова непонятные, - прошептал Керан. Прям так и хотелось Шазима тряхнуть как следует и спросить, где ж он раньше, такой умный, был?!

С другой стороны, Акита ж выигранной подвеской не успела похвастаться... Не до того было.

— Кому непонятные, а кому и понятные, - буркнул волчонок. - В книге той перевод есть и как читать правильно написано. А ты откуда про слова знаешь?

Регнум, тоже сообразивший, о каком обереге речь, звучно выругался.

— Слова заветные выясним, а вот украшение у Акиты на шее висит. Надо бы этих ярмарочных прижать, может, у них еще одно припрятано?

— Может, и припрятано... - оживился Кер.

Возможность появилась не просто планы строить, а действовать, защиту от мага искать. Важное дело!

— Марике с пацанами я сейчас двойную охрану выделю, - Регнум тоже воодушевился. - Мы с тобой на ярмарку сходим, а щенок пусть в библиотеку мчит... слова переписывает. А лучше вообще лист из книги вырви! - это он уже Шазиму приказывать принялся. Но волчонка после этих слов так перекорежило, что оборотень лишь рукой махнул: - Как знаешь делай...

Шазим тоже встряхнулся, когда у него дело появилось.

Выть ему уже не хотелось, но боль еще не отступила и ныла, как после излечивающего оборота, когда синяки от сильных ударов прошли и раны затянуло, но в местах, где они были, все равно побаливало.

Со смертью Кариташи словно обрубилось что-то, болезненное, поводком обхватывающее шею, мешающее свободно дышать. Только и что-то хорошее, радующее его волка, тоже пропало. Волчья половина оплакивала свою погибшую пару, человеческая переживала первое в жизни убийство... Не было пока в душе радости от освобождения. Облегчение - да, но цена за эту легкость оказалась не то чтобы не по силам, но уж больно тяжела.

При этом Шазим понимал - нельзя было оставлять Кариташу в живых, не только потому, что она сама по себе опасна, но и из-за поводка, на него какой-то неведомой силой надетого. Человеком бы он уже свою новую семью не предал, а вот за своего волка ручаться было по-прежнему сложно.

Нет, после того как Шазим чуть не умер из-за глупости своей звериной ипостаси, сдерживать ее стало проще. Волк присмирел, стал более послушным, будто пристыдился сделанного.

Даже на защиту новой альфы без раздумья кинулся.

А ведь знал, что Кариташа отчаянная и злая, что жизнь чужую не ценит. Из своей-то стаи волка легко подставит, если придется, а уж чужаков и тем более людей вообще за грязь держала. Убивала легко... и волк внутри Шазима этим восхищался. Он так не мог.

Однако инстинкт «защити свою альфу» оказался сильнее «парной преданности». Или что-то иное сработало? Но кинулся на защиту, даже не задумываясь. А вот убивал уже человеком, с трудом, не от сомнений, а будто переступая через какой-то внутренний запрет, веками заложенный.  Уж точно не от оборотней, от людей ему доставшийся.

Почти столь же сильным оказался внутренний запрет на порчу книг, причем не только в той библиотеке, по которой мелким бегал, подростком прогуливался, да и потом иногда заходил почитать что-нибудь интересное.

Старушка-библиотекарь, охраняющая книги, как сказочный дракон бесценное сокровище, приучила Шазима к мысли, что знания надо уважать, а книги, эти знания дающие, беречь. Поэтому мысль о вырывании листов для волчонка оказалась чуть менее устрашающей, чем осознание первого в жизни убийства.