Книга В моем счастье прошу винить амнезию, страница 72 – Ирина Смирнова, Ива Лебедева

Дженин:

Утро уже привычно началось с поцелуев: сначала нежных, потом страстных, перешедших в не менее страстные объятия. Мы жадно изучали друг друга, ласкали, целовали, наслаждались каждой секундой, каждым мгновением. Все же никакой опыт не сможет заменить духовное притяжение, когда голова кружится и возбуждение вспыхивает лишь от взгляда и голоса.

Часа через два Санджей вспомнил про свои тонкие потоки, подскочил с кровати и заметался по комнате. Ему очень хотелось мчаться в лабораторию, где эксперимент вот-вот войдет в решающую стадию, и одновременно остаться со мной, в кровати… Ну или хотя бы просто побыть рядом, защитить от всех врагов.

— Милый, к этому надо привыкнуть. — Мягкий поцелуй в уголок рта разгладил морщинку между его бровей. Но ненадолго. — Не вздыхай так. Ты знал, на что шел. Я капитан полиции. Это не первое, а главное — не последнее мое дело.

— Это меня не утешает, — признался Санджей, сдаваясь и позволяя застегнуть на себе рубашку.

— Ну и зря. — Я поправила ему воротничок и улыбнулась. — За все время службы я подвергалась опасности реже, чем обычный пешеход где-нибудь в портовом районе белым днем. Я профессионал. Как и ты, собственно. Иди и сделай уже мировое открытие. Для меня!

Санджей фыркнул, рывком притянул меня к себе, поцеловал так, что голова моментально пошла кругом, потом также резко отстранился и почти выбежал из комнаты.

Правильно, а то мог и не успеть, и мы бы снова оказались в кровати. А лежа в постели, очень сложно расследовать дела и ловить убийц.

Из дома я вышла минут через сорок, старательно тренируя у зеркала мимику сестры, сооружая на голове ее любимую прическу и мысленно настраиваясь на важное оперативное задание — агент под прикрытием.

Я вчера весь вечер выспрашивала у Ниджен подробности о Гюльджан, потому как амнезия амнезией, но иногда придется выдавать какие-то всплески воспоминаний — для убедительности. Да и просто для понимания, что же могло связывать сестру и контрабандистку.

Центральный базар шумел, цвел и пах. Но в проулке возле лавки специй было на удивление малолюдно. Я в который раз оценила расположение: центральная аллея, но боковой отнорок, минимум три способа скрыться среди рядов, а тыл лавки и вовсе выходит на другую аллею. Это место будто нарочно создано для противозаконной деятельности.

— Привет. — Сегодня на мне снова было одно из платьев дорогой свекрови, завершающее привычный образ.

— Привет! — Гюльджан мне явно обрадовалась. Она даже вышла из-за прилавка к маленькому столику в углу и моментально заварила нам чаю и пододвинула вазочку с рахат-лукумом.

Причем все время, пока мы пили чай, эта девица трещала, почти не давая мне вставить и слово. С одной стороны — к лучшему. С другой… не слишком ли она болтлива для контрабандистки?

Я уже почти решилась уходить, так и не разузнав ничего толкового, только получив гудение в голове от изобилия девчачьего щебета ни о чем, как в лавку вошла еще одна прилично одетая покупательница, и Гюльджан мгновенно упорхнула к ней в другой конец помещения.

Я моментально насторожилась, потому что новая покупательница вела себя странно, а плюс к этому — диковато косилась на меня. Пришлось напрячь слух, но зато удалось подслушать пару фраз из их негромкого разговора.