Книга Попаданка в книгу. Оставьте злодея в покое!, страница 59 – Ирина Смирнова, Ива Лебедева

— Лекс?! — Я даже слегка отшатнулась, заметив искры безумия в таком знакомом и одновременно откровенно чужом взгляде.

— Прости… — выдохнул он, чуть помотав головой, — освободи мне руки и садись рядом. Наш ждет долгая ночь, полная откровений, жена моя.

Я замерла в сомнении. Освободить? Но не зря же он, зараза, темный властелин. То есть подозреваемый в «темном властелинстве». Как вскочит, как…

С другой стороны, не стоит питать иллюзий: захочет — встанет, никакие наручники и мои приказы ему не помешают.

Я вздохнула и потянулась прямо через него, чтобы освободить мужчине руки. Чуть не уронила рубашку по дороге, но…

— Софи, — буквально простонал Лекс, подхватывая меня за талию и ссаживая с себя на кровать. — Да что ж ты творишь, глупый ежик?!

— Что?! — Меня парализовало. Сразу двумя вещами.

Во-первых, Ежик Соник — это мое прозвище из молодости в той, земной жизни.

Да, я запомнила второстепенную сестру Каллена в новелле еще и потому, что она была моей тезкой. София — красивое имя, оно мне всегда нравилось. Софи звучит не хуже. А вот «Соня» меня с детства выбешивало.

Такое ленивое и неподходящее моему бойкому и деятельному характеру. Потому друзья живо переименовали в честь мультяшного героя в «Соник». Ежик к нему сам собой приложился… и колючки в характере вообще ни при чем!

А во-вторых, я, ошалевшая от слов Лекса, не могла оторвать глаз от его ключицы. Как странно… в новелле было много картинок, это же почти графический роман. Старшего принца там рисовали подробно, в том числе и без рубашки. Да что там, разок даже без штанов… я уж молчу про всякие фан-арты.

К тому же мой супруг уже не раз сверкал голым торсом мне на радость — то в постели, то во дворе с топором. И всегда его золотисто-гладкая, будто шелковая кожа была чистой.

Откуда тогда эта проступающая вязью непонятных цветов татуировка под ключицей?! И почему она похожа скорее на шрамирование, чем на тату?

— Что это? — выдохнула я прямо на странный рисунок. Он был похож на какую-то хищную лиану. Почти все цветы на этом побеге уже завяли и облетели, оставался только один полураскрытый бутон у самого горла. И мне с перепугу показалось, что он не просто шевельнулся, но и оскалился, почувствовав пристальное внимание.

— Родимое пятно, — ответил Лекс. — Обычно я прячу его под несложной иллюзией или просто прикрываю одеждой.

— Пятно? — не поверила я и потянулась потрогать. Но мою руку мгновенно перехватили и… поцеловали.

Раз, другой, с такой тягучей тоскливой нежностью, что у меня закружилась голова от непонимания и какого-то странного предчувствия.

— Когда я родился, все бутоны цвели.

— А потом что? — Это вообще не по сюжету! Не было в новелле никаких татуировок, я точно помню! Еще и цветущих!

— Потом я начал… Софи… — Лекс отпустил мою руку и вместо этого притянул меня к себе на колени всю как есть, почти голую в спадающей рубашке. Обнял со спины, как плюшевого мишку, и принялся целовать в плечо, в шею… но в этих поцелуях вперемешку со страстью было еще что-то. Как будто он долго-долго шел по пустыне, а тут я. Маленький ручеек. И теперь путник никак не может напиться, все припадает и припадает губами к живительной влаге. Но одновременно боится глотнуть побольше, сделать неосторожное движение, что-то нарушить, потому что тогда ручей в песках исчезнет, как мираж.