Книга Попаданка в книгу: Оставьте злодея в покое! Часть 2, страница 79 – Ирина Смирнова, Ива Лебедева

Теперь у меня под мышкой восьминогий кот, на плече пьяный в зюзю муж, который задумал что-то намагичить, вокруг подземный ход с неясными перспективами, а на хвосте злая императрица! Умереть не встать!

— Не смей петь! — первым делом прошипела я, с натугой волоча Лекса по подземельям прочь от казематов.

— Почему? — обиделся муж. — Я, между прочим, отлично владею своим голосом. И могу спеть всё что угодно, от колыбельной до серенады!

— Потому! — Пришлось дать ему коленом под мягкое место, чтоб не упирался, гад такой. Он, кажется, всерьез вознамерился воевать с погоней, а не просто драпать от нее куда подальше.

— Ну можно хоть ма-а-аленькое землетрясение организуем, а?

— Лучше потрать всё на свое лечение и начинай бежать без моей помощи! — Я уже откровенно выдохлась тащить на себе двух слонов: одного разговорчивого, другого пушистого.

— Хм… — Алексин ненадолго затих, покорно перебирая ногами, а потом воскликнул: — О… придумал!

И вся накопленная мужем магия внезапно полетела в Ваксу. Бедный котопаук издал странные звуки, что-то среднее между «мяу» и трехэтажным петровским загибом, и начал резко увеличиваться в размере. Пока не стал ростом с хорошего быка, который едва помещался в проходе. Шерсть его из рыжей стала угольно-черной, глаза сверкнули зеленым огнем в полутьме прохода, а из пасти неожиданно вылезли такие внушительные жвалы, на конце которых вязкими каплями плавился яд, что у меня едва обморок не приключился. Я не боюсь пауков, но…

— Солнышко мое. Мурчик мой. Жопка пушистая! Ик! — На лице Алексина появилась глупая пьяная улыбка. — Ты не доел свои сушеные лапки. Их наверняка забрали эти плохие люди!

— Р-р-ряу! — сказал котопаук и сам удивился своему голосу. Потопал лапами, покрутил головогрудью и каждым из восьми глаз отдельно. Пошевелил ушами… — Р-р-ря-а-а-а-а!

Восемь ног размазались в воздухе, с такой скоростью продолжавшее расти чудовище рвануло обратно по подземному ходу. Нескольких секунд не прошло, как оттуда послышался звук ломающейся стены прохода, его рев, лязг оружия и чьи-то панические вопли.

А пакостливый муж с довольным видом потер ладони и улыбнулся до ушей:

— Вот. Теперь можно спеть? Нас все равно не услышат.

Я молча похлопала глазами, посмотрела на Лекса, на коридор, ведущий в ад с криками, стонами и паучьим рыком, вычленила из этой какофонии женский голос и бессильно осела у стены.

Приехали. Если это восьминогое чудовище сожрет «лапки» императрицы, я, конечно, не особенно огорчусь. Но что скажет император?

— Какое… уникальное явление. — Юльвар стоял над поваленными на кровать, будто бревна, мужчинами и сам, слегка покачиваясь, болезненно потирал переносицу. — Только вы, леди О’Райли, могли довести двух, не побоюсь этого слова, сильнейших мужчин империи до состояния бесполезных слизней.

— Она Ян…кастер! — сквозь полузабытье пробормотал муж и снова уткнулся носом в рукав моего платья. Ткань тут же поменяла цвет с нежно-розового на зеленый в бордовый горошек. Я тоже вздохнула и погладила Алексина по голове, а затем повторила то же самое с макушкой Нейтана.

Последний был в полном отрубе. Но, судя по блаженной улыбке, даже во сне не покидавшей его лица, серому рыцарю все нравилось. Не удивлюсь, если он захочет повторить. Главное, чтобы не подсел. Даже не знаю, как будет называться такой вид зависимости — магоголизм?