Книга Крапива, которая любила читать. Часть 2, страница 28 – Ирина Смирнова, Ива Лебедева

Уф-ф-ф, прелестно. Да, я знал, что эта стерва на что-то рассчитывает! Ничего бы у нее не вышло. Но ты-то, крапивный росток, откуда это узнала?

Ах, Омела испугалась, когда Магнолию в очередной раз потянуло в чащу как сомнамбулу? Демоны! И правда похоже на пробуждение дара. То есть эта тихушница поняла, что близнецов все равно будет… Что такое «колбасить»? Ага, понял.

Итак, Омела сказала тебе, что дети рано или поздно что-нибудь найдут и не факт, что переживут эту находку. И ты, видимо от большого ума, организовала им эту находку самостоятельно?

У меня слов нет! Даже матерных!

Да-да, я понимаю, что в клетку близнецов не посадишь… хотя сама по себе идея хорошая. Да-да, они все равно начали бы везде лазить и все трогать. По привычке — что может плохого случиться? Максимум выпорют. И нашли бы что-нибудь на свою голову… А теперь они заняты по уши и никуда не лезут. Как мы с парнями вовремя крокобабочку поймали, да?

— Понял твою задумку, — сказал я серьезно. — Но не оценил.

— Прости, я не успела тебя предупредить. — Эули спрятала лицо у меня на груди, прижалась.

— Что ж, раз уж начала, надо довести задуманное до конца. Ночью я пригоню к лагерю лиловую стевию и хвостоперок. Пусть дети «развлекутся». — У меня дернулся уголок губ. — Довольно опекать их как мать, пора близнецам столкнуться с реальностью. И понять, что в жизни бывают неприятности посерьезнее пары десятков розог.

— А они после такого выживут? — опасливо уточнила Ортика.

— Выживут. — Я улыбнулся. — Все вы тоже выживете. Но впечатлений вам хватит надолго. Раз и навсегда отучитесь проявлять инициативу… как это? «Поперек батьки в пекло»!

— Я больше не буду! — излишне торопливо заверила девчонка.

— А больше и не надо. И да, запасись жаропонижающим. И водой. Расскажешь хоть слово остальному лагерю, накажу… по-своему.

— Хнык, — сказала эули. — Не расскажу, конечно… только ты это… не сильно, ладно?

— Мое сердце и нервы здесь никто не жалел, не так ли? — поинтересовался я.

— Я жалела. — Ортика подняла лицо и дотянулась до моих губ своими. — И буду жалеть всегда.

— Потому я и рассказал тебе о ближайшем будущем. Но урока это не отменяет. Тебе тоже пора бы научиться сначала думать, а потом делать. Этот мир — не игра, не книга и даже не сон. Ты не бессмертна в этой реальности, Ор… Оля. И остальные тоже не способны воскреснуть. Смерть — не шутки. Понимаю, что после того, как ты удрала от нее пару раз, она перестала казаться тебе такой уж страшной. Но…

— Я думала… — вздохнула эули. — Ну правда, думала всегда! Я не играю.

Нотации вовсе не мешали мне ее целовать. Легонечко.

— Мало думала. Думай дважды. А лучше трижды. А еще лучше — приди и спроси! У меня.

И. о. Ортики

Что ж так все сложно-то?

А впрочем, когда было легко?

Зато он назвал меня по имени. Настоящему имени, я имею в виду. Оля… Давно меня так не называли. Все больше Ольга Владимировна. И это его «Оля» было столь нежным, столь проникновенным, что казалось, будто беличьей кисточкой по сердцу погладили. На душе стало одновременно тепло и горько.

Ну ладно, это мелочи, не стоящие внимания. Главное, цветочек успокоился. Почти. Во всяком случае, не деревенеет больше на глазах. И в прямом, и в переносном смысле. Только все время держит меня, обнимает, гладит по руке, тихонько целует в висок, когда думает, что никто не видит.