Книга Айрин, Эйнри и остальные. Книга 1, страница 197 – Ирина Смирнова

Возвращение в реальный мир происходило поэтапно.

Густые пушистые ресницы все еще были не в состоянии разлепиться, но Кэйт уже вполне четко осознала, где она и, собственно, кто… Следующим этапом ее пробуждения была вялая попытка блаженно потянуться — это почти удалось — мышцы напряглись, возвращая привычный тонус, но тяжелые веки пока не хотели подчиняться воле хозяйки.

Кэйт пыталась сообразить, который час? В доме было тихо, без привычного отдаленного утреннего шума просыпающегося дома — из сада, окружавшего старинное здание, пока еще не доносились обрывки разговоров, из глубины дома не была слышна приглушенная множеством дверей музыка с мужской половины. Мальчики в гареме любили включать ее погромче.

Надо отдать должное терпению их госпожей — к этой маленькой слабости домашних любимцев, они относились лояльно. Возможно оттого, что муж матери Кэйтайрионы, при котором и стала дозволяться рабам подобная вольность, имел отличное музыкальное образование и изысканный вкус. Отец Кэйт каким-то чудом сумел привить любовь к музыке и Эйлиорине, благосклонно отнесшейся к маленькой блажи парня. Надо признать, что она, как порядочная воспитанная госпожа, предпочитала классику (причем древнюю, сочиненную композиторами в период от XVIII века до XX на старушке Земле) тому безобразию, что проникало на Венгу через Космопорт, формируя какие-то новые веяния. Молодежь везде одинакова, и любит самовыражаться, в том числе и в музыке. Современные композиции, особенно в отличной аранжировке, Эйлиорине тоже нравились. Ойлива, правда, ворчала, что у нее болит голова от шума, но парни не наглели, в крайнем случае, Хозяйка утешалась тем, что отлавливала кого-нибудь в гареме для "воспитательного момента" и компенсировала себе подпорченное из-за выдуманных приступов мигрени настроение.

Кэйтайриону музыкальное сопровождение в гареме не беспокоило и не раздражало. И даже, скорее всего, нравилось. Только открыто признаваться в этом она не хотела. Почему-то мамина "слабость" считалась изюминкой, а вот ее подозревали в том, что в Кэйт слишком много генов отца. Это было неприятно. Все-таки "порода" определяется по женской линии…

Впрочем, сейчас девушка не слышала отголосков ни классической музыки, ни современной, зато по ровному размеренному дыханию где-то возле кровати, поняла, что в комнате не одна.

Брови молодой госпожи удивленно поползли вверх и тут же, наконец-то, открылись глаза. Кэйт осторожно развернула свой кокон и, перекатившись к краю широкой кровати, в туманной дымке серого утра (пока еще не встало солнце), увидела спящего раба.

Логическая цепочка, каким образом он остался ночевать здесь, зияла небольшими пробелами памяти.

Как зовут зверюшку, мирно спящую на мягком пушистом ковре, Кэйтариона помнила — Шайн. То, что он вчера вечером изрядно облажался — это девушка помнила тоже.

Но почему он остался ночевать в ее спальне? Даже Айку не всегда выпадала подобная честь. Неужели она сама забыла ему сказать, чтобы убирался вон, когда она уснет?

Да-а, похоже, это Шайну в вину не поставить…

В паху сладко кольнуло, и Кэйт сдвинула ножки, чувствуя обжигающе горячую липкую влагу. Неприятного дискомфорта неудовлетворенности девушка не ощущала. Скорее, состояние ее организма говорило об обратном — ленивая нега сообщала о том, что оргазм имел место быть! Неужели же лишь из-за массажа ступней?