Книга Лайриэйль Лайвджой, страница 515 – Ирина Смирнова

Я отвлеклась от расчленения котлеты, посмотрела на Рий и попыталась ей объяснить:

— Они станут принадлежать только мне после свадьбы. А до этого в любой момент бабка сможет надавить, прессануть, закатить скандал, запретить, устроить какую-нибудь гадость в своем стиле. Я дала ей понять, что мне важен Ийвейс и она смирилась. Но вот то, что тебе важен твой инопланетник, никто не видит, - тут я лукавила: весь дом был в курсе, что Рий с ума сходит от своей зеленой зверушки. Но почему же она сама так упорно не хочет этого признать? - Ты только рычишь и посуду бьешь. Со стороны это выглядит так, как будто ты будешь благодарна, если тебя от него избавят.

Сестрица одарила меня тяжелым, как чугунная гиря, и прожигающим насквозь взглядом:

— Только попробуйте!

Рий:

— К праотцам! Никто не будет указывать мне, как поступать!

Своими руками придушила бы эту дуру Вайнгойрт. Непонятно ей, Матерь, стало, откуда на Венге столько зверьков. Да какая разница?!

Сегодня меня все раздражает, даже любимые шелковые простыни, льнущие к телу, кажутся неприятно скользкими и холодными. Это мешает думать, но не мешает злиться. Мужчины на Венге! Их ровно столько, сколько хотят женщины, а желания женщины - закон для любого!

Я не собираюсь усыплять свою зеленую пакость только потому, что бабка стала слаба в коленках и шипит по углам об опасности для Дома. И мужем его брать не собираюсь! Потому что! Праотцы, скисло это вино что ли? Откуда этот мерзкий привкус?

Чтобы этой Айрин вместо раба крокодила в постель подсунули, идиотке любопытной! Не могла вылезти со своим вопросом на полгодика позже, когда уже я сама наиграюсь и сплавлю зверька. Конечно, наиграюсь! Еще не один мальчишка не мог удержать мое внимание дольше полугода. Даже Майти, хотя он хорош, надо признать, и все равно мне было с ним скучно.

Раньше в голову не приходило, что с рабом можно о чем-то беседовать. Раб - игрушка, кукла, зверек. Разговаривать с ним на отвлеченные темы - все равно, что обсуждать политику Дома с сельхозклоном. Да, я всегда так думала. Любовалась совершенными телами, трогала, гладила или била, ловила стоны и вскрики. Играла.

А теперь могу полночи напролет слушать, как разливается соловьем мое зеленое чудо, и мне не надоедает! Наоборот. Его болтовня, помимо того, что развлекает меня, еще и очень заводит. Да и рассказывает он много интересного. О чем может рассказать тот же Майти? Кому интересны будни рабов и их забавы? А про госпожей и Джордан я сама могу рассказать кому угодно кучу историй.

А этот… такой забавный. Милый, смешной, серьезный, непривычный. Интересный и безумно, безумно… Когда я перебиваю разглагольствования зеленого умника на середине фразы, чтобы завалить тут же на постели, в кресле, на полу, где угодно, чтобы еще раз насладиться этим гладким, хрупким и одновременно сильным телом, вдохнуть запах страха и азарта, ощутить сопротивление - да, именно это его постоянное сопротивление, даже тогда, когда он покорно прогибается в талии, раздвигает ноги и гладкие полушария ягодиц маняще мерцают в полутьме спальни, даже тогда я ощущаю, чувствую: он все равно не покорился. Не сдался, всего лишь уступил мне в этом раунде. И наслаждается поражением так же, как я - победой.

Он даже не понимает, что именно его умная, емкая и едко-ироничная болтовня в очередной раз провоцирует мой инстинкт хищницы. Смесь недоумения с возмущением на красивой мордочке смотрится восхитительно. Особенно когда он, сначала возмущенно попискивающий, вдруг вспыхивает в ответ.