Книга Лайриэйль Лайвджой, страница 390 – Ирина Смирнова

— Я прекрасно понимаю твой намек, дорогая, можешь меня не агитировать, - улыбнулась Клау, отставляя бокал в сторону, и усаживаясь капитану Лайвджой на колени. Эристейсия тоже отставила бокал и отодвинула его подальше. - Именно поэтому вместо того, чтобы активно копать под твою семью, я старательно закрываю глаза, - и Клаусийлия действительно закрыла их, - и молчу о косвенных уликах, - язык Клау нежно пробежался по губам Стейс и та ответила на поцелуй.

6 кйумху 328 года

Лайри:

Он сам виноват. Не надо было меня провоцировать. А еще точнее - не надо было мне... Хотя, плевать. Все равно я взяла бы его именно так. Этот адский огонь в моих глазах не погасить. Одна мысль о том, что я сейчас буду делать это не с кактусами, не с Найсом или своим новоиспеченным мужем, а с - Чейри! - разжигало пламя не только в глазах. И мне больше не хотелось быть ни нежной, ни бережной.

Но при этом я все же помнила, что это - Чей, и у него - первый раз. Так что пугать мне откровенно нравилось, но по-настоящему причинять боль желания не было. Ну, только если немного... А еще пить, пить глазами, руками, всей кожей его страх и неловкость, то как он сжимается от одного прикосновения моего пальца к нежному, девственному колечку мышц между двумя упругими ягодицами, и то, как он через силу расслабляется после четкого и достаточно твердого приказа.

Я растягивала его медленно и осторожно, руки действовали мягко, а глаза смотрели с хищным прищуром, и не позволяли отчаянно алому парню опустить свой взгляд. Не отпускали, манили и приказывали, пугали и обещали. И жадно впитывали каждую капельку пота на красивой спине, каждый невольный стон, сначала боли и дискомфорта, потом... дискомфорта и стыда, неловкости от нарастающего возбуждения.

Еще полчаса назад я собиралась быть нежной и осторожной, собиралась всего лишь немного растянуть своего котенка, используя анфаллос и руки. Теперь мне этого было мало, и, малиновый от всего происходящего с ним, Чейри был вынужден встать, пройти к шкафу и принести оттуда сбрую для страпона.

У него заметно тряслись... все. Все тряслось: губы, пальцы, когда он застегивал на мне принесенную кожаную сбруйку. Колени, на которые он для этого опустился. И не только от страха, потому что гордо стоящий почти вертикально член тоже подрагивал, выдавая состояние хозяина куда лучше всего остального вздрагивающего тела.

Я заставила его встать на колени на пол, между моих широко разведенных бедер, и самому крепить анфаллос, предназначенный для его задницы. Да, знаю. Изощренный садизм, но это было ТАК сладко, именно с ним, именно так, непривычно для него и стыдно... что у меня все слегка плыло перед глазами.

А потом я опять загнала своего девственника на кровать, в коленно-локтевую позу. И минут пять любовалась паническими взглядами, которые он бросал через плечо, стоило мне просто приблизиться, коснуться, погладить.

Только резкий шлепок по заднице, от которого остался красивый розовый отпечаток моей ладони, заставил парня немного расслабиться, да и то ненадолго. Шлепать пришлось несколько раз, и кто виноват, что я вошла во вкус? Да тот, чья попа в результате стала краснее и горячее лица.

Смазки я не жалела, тягучие масляно-скользкие капли блестящей пленкой покрывали не только вожделенную дырочку, но и ягодицы, бедра и поджавшуюся мошонку, которую я несколько раз перекатила в ладони, прежде чем, издав довольный смешок, вновь скользнуть туда, куда и стремилась. Только уже не одним пальцем, а двумя и вскоре тремя.