Книга Лайриэйль Лайвджой, страница 326 – Ирина Смирнова

Трясущимися руками Бэйн принялся развязывать штаны, но, услышав про шрамы, застыл, как статуэтка.

— Да, красиво, - согласилась я, ноготком проводя по чувствительной кромке старой и новой кожи у него на груди. - Руна тишины. Зверек слишком много говорил.

— Сама резала?

— Нет, сестричка помогла, - с некоторым сожалением пооткровенничала я. - Она первая успела на его болтливый язычок наткнуться. Чуть с корнем не вырвала, но потом мы решили, что калечить имущество - дурной тон, и оставили тварюшку для примера, а также на случай особенно плохого настроения. Уже подпорченного-то и дальше украшать не жалко.

Бэйн все это время стоял прямой, как столб, и такой же неподвижный. Уставился в одну точку, и только губы слегка подрагивали. И, кстати, когда его шрам назвали интересным, мне показалось, что на его лице промелькнуло нечто наподобие довольной улыбки. Я с трудом подавила едва не вырвавшееся свирепое рычание. Шрамы, значит, ему нравятся? И нравится, когда его превращают в воющий от боли и страха кусок мяса? Ладно.

— Штаны снимай, чего застыл? - я сильным шлепком по заднице придала ему ускорения. - Или я тебе сейчас на других местах интересных шрамов нарисую. За красоту не ручаюсь, опыта мало, зато количеством возьму!

Губки и ручки затряслись еще активнее, чем раньше, глазки увлажнились, в них замелькала уже настоящая паника, и вообще страдалец должен был вызывать у меня жалость по всем признакам, но почему-то не вызывал. Зато бугай начал плотоядно облизываться, вопросительно поглядывая на свою госпожу.

— Может, пристроим его в серединку между вашими? - задумчиво поинтересовалась я, изучающе рассматривая всех троих, словно прикидывая композицию.

Холодец откровенно затрясло, рыженький облегченно выдохнул, вдоволь налюбовавшись на член Бэйна и решив, что его иметь в своей заднице предпочтительнее, чем огромный бугайский орган.

А я, пользуясь безусловной одобрительной поддержкой обеих женщин, продолжила выстраивать свою картинку. В моем воображении все было несколько интереснее, чем мнилось рыженькому. Интереснее для всех, для него тоже, а вот для наглого и гонористого гаденыша унизительнее и неприятнее.

— Поработай не только задницей, но и языком, - ехидно приказала я ему, пристраивая внаклонку между двумя другими рабами, задницей к бугаю и носом в пах худенькому. - Он у тебя без костей, вот и пригодится.

Бейн чуть слышно всхлипнул, но сопротивляться не посмел. И вообще, что-то в нем поменялось, и это что-то вызывало в душе довольную усмешку хищницы. И желание ударить еще больнее.

Рыженький окончательно оживился, глаза довольно заблестели. Бугай получил в свою лапищу смазку и принялся пропихивать палец, размером с три моих в постанывающего Бэйна. Рыженький вдруг вскрикнул и испуганно посмотрел на меня:

— Он кусается, госпожа!

— Что-о-о-о?! - От моего тона подпрыгнули все трое, хотя я голос не повышала, скорее наоборот, спросила это тише, но так, что холодок ощутимо прокатился по нашему уютному уголку. Блондинка поперхнулась коктейлем, засмеялась и показала мне поднятый вверх большой палец, ее подруга только одобрительно усмехнулась.

— Не растянутый он совсем, госпожа, - попытался защитить Бэйна бугай. - Целка, можно сказать.

Я сжала зубы, ни с того ни с сего вдруг вспомнив Ройса. И нашу первую «тренировку». И то, как эта тварь, получается, сам давно уже не пробуя подобных «радостей», запросто обрек моего мальчика на ежедневное многократное и жестокое изнасилование - в борделях обычно по-другому не бывает.