Книга А это точно боярка? Том 3, страница 73 – Ирина Смирнова

— Я сказала⁈ А ты не хочешь поинтересоваться, дорогой жених, что мне сказал свекор⁈ — возмутилась я.

— Ты живая, невредимая и болтливая в пределах нормы. Депрессивных мыслей и признаков глубокого транса в глазах не замечено. А отец — наоборот. Как ты когда-то выразилась, «ушел в себя, вернусь не скоро». Выводы?

— Да тьфу на вас! Обоих!

— Не надо. С тех пор как папенька овдовел, это чревато. Плюнет в ответ, а сдерживающего фильтра в виде моей матери на пути ледяного потока ярости не окажется. Все потом станем экспонатами в музее ледникового периода, теми самыми, что пролежали под айсбергом тысячи лет, и даже еда в желудке не истлела.

Ну вот… приехали. Вскользь, шутливо, будто ничего не чувствуя, сказал мне о том, что его мать умерла. Если бы я не сидела прижавшись к нему чуть ли не половиной тела, если бы не прокачанный навык палача, позволяющий чувствовать чужую душевную боль, я бы даже подумала, что ему реально все равно.

Но нет.

Ему больно. Очень-очень больно. И об отце он всерьез беспокоится. Просто не умеет делать это открыто. Наследственное подледное и глубоководное змейство не дает. Да и сам родитель явно не жалует проявлений хоть какой-либо слабости или жалости. Особенно по отношению к себе.

— Плюх… — Огорченный вздох раздался где-то в районе моей левой подмышки, и шею Горыныча обвило пухлое розовое щупальце, погладило за ушком. — Плю-у…

— Э… кхм! — Игорь дернулся было, но тут же едва не расплылся по моему декольте мягкой тряпочкой, а потом недоуменно зашипел сквозь зубы и положил ногу на ногу. — Что ты сделала?

— Я? Хм… погоди-ка. Уточню. Плюнечка, радость моя, это что сейчас было⁈

«Расслабьтесь, хордовые. Ребенок просто отреагировал на аномально скакнувший гормональный фон твоего партнера. Поправил как умел. У симбионтов есть такая функция. Переборщил, конечно, с окситоцином, дофамином и сератонином, но это не смертельно. Если совсем плохо станет, Лилит выправит».

«Ерш вашу медь! — хором откликнулся потрясенный Горыныч. — А стояк откуда⁈ Зачем⁈»

«Ну ты еще глубже нырни в ее молочные железы, тебе и оргазм с ходу прилетит, не заметишь, с какой стороны. Нечего на Плюнечку пенять, коль у самого недотрах!»

«Вот это как раз не моя вина! — ответил ментально байкер. — Это Надежда всех держит в черном теле».

«Ты женись сначала, потом будешь претензии предъявлять. И вообще, кто первый встал, того и тапки, в смысле жена».

«Ну спасибо за сравнение, дорогой. — Я развеселилась. — Какие же вы у меня тут любящие, романтичные и вежливые, не налюбуюсь просто!»

— Ваши светлости, — возникший подле нашей лавочки лакей с военной выправкой строго поклонился, — прошу за мной. Возникла ситуация, требующая вашего присутствия.

— Итить-колотить, — сказала я и зачем-то прикрыла ладонью глаза Игоря.

Хотя на самом деле он все и так уже прекрасно разглядел. И впал в закономерный ступор. Потому что родной отец внутри примерзшей к стене коридора ледяной глыбы, кое-где пропитанной кровью, — это слишком даже для трехголового дракона.

— Он… — хрипло выдал Горыныч, убирая мою ладонь с лица и судорожно вглядываясь в замерзшее тело. Мужчина внутри был мертвенно бледен, настолько, что отдавал синевой. Две страшные раны: одна насквозь пробила плечо, другая — грудную клетку. И если честно, я тоже предположила худшее.