Книга Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры, страница 67 – Леси Филеберт

Я прищурился, примечая, что остаточные следы похожи на отпечатки маленьких ручек. Странноватых, но похожих на...

В этот момент меня осенило, что произошло, и я от души выматерился.

— Твою ж мать!!! — это было самое приличное из всего моего неразборчивого рычания. — Эта лиса совсем страх потеряла!!!

— Какая еще лиса? — не понял Бестиан.

— Да эта рыжая лиса... репортерша в смысле.

— Штольценберг?

— Она самая!!!

В голове быстро мелькали картинки, собираясь в единый пазл.

А почему я вообще не задался ранее вопросом, что именно делала Штольценберг в той кондитерской? И почему сразу не понял, что своим хамством она меня попросту отвлекала? От... ну, скорее всего, от проделок ее фамильяра, который по науськиванию хозяйки шкодил за моей спиной, оставаясь невидимым благодаря магии фамильяра.

— И-и-и?

— Мы с ней сталкивались в кондитерской неподалеку от здания типографии, когда я закупался сладкими подарками для эльфийской знати, они сладкое наше очень любят, поэтому я таскаю его всегда в Геросс, когда туда езжу, — затараторил я. — Походу, эта рыжая конфеты как-то подменила, не все, но частично точно... Был момент, когда я отвлекся на разговор с продавщицей... Проклятье, а если бы эти конфеты доехали до эльфов?! Да они ж с меня три шкуры спустили бы!! Ну, она у меня сейчас за это получит...

Я не стал больше ничего пояснять Бестиану — и так всё понятно, мы с ним потом договорим. Сейчас я кипел от возмущения, ярость застилала глаза... И, кажется, не только ярость.

До меня только сейчас дошло, что я и сам странно себя чувствовал, голова слегка кружилось, но самое главное — во мне просыпалось подозрительное желание, которое было продиктовано явно не мной.

Проклятье! Я же и сам этими конфетами с афродизиаком, или чем там, наелся... Сколько штук съел? Десять? Больше? А почему сразу не заметил?

Поднес к носу одну надкусанную и недоеденную конфету, принюхался к ней как следует. Ничем подозрительным она не пахла, конфета как конфета. Какое-то очень тонкое зелье, медленно действующе, с накопительным и раскачивающимся эффектом, судя по всему. Неудивительно, что я ничего не почуял, а перепроверять конфеты, которые только что купил в элитной кондитерской прямо из рук ее хозяйки, мне даже в голову не пришло бы. А зря.

Я раздраженно швырнул коробки из-под конфет на пол, быстро обулся и вылетел из особняка, на ходу формируя телепортационную воронку и через секунду уже выходя около дома на Галеосской улице, яростно сверкая глазами ярче, чем рождественская гирлянда.

— Кому-то сегодня кре-е-епко достанется, — певуче произнес я, глядя на возвышающийся передо мной дом и горящие окошки искомой квартиры.

Посмотрим, как вы будете рады одному очень злому и взбудораженному конфетами гостю, мисс Штольценберг.

Я мрачно улыбнулся и торопливо зашагал к нужному подъезду. В крови кипел адреналин, ярость и... проклятое возбуждение, которое начинало туманить разум и рисовать в моей голове картинки сладкой мести.

[чуть ранее; в здании редакции газеты «Ежедневные факты»]

[Еления]

— Он ни с того ни с сего начал так себя вести, ничего не предвещало, — объясняла я инквизиторам несколько минут спустя.

Кабинет редакции теперь напоминал то ли больничную палату, то ли место преступления — смотря с какой стороны посмотреть. Лекари, прибывшие сразу после моего вызова скорой лекарской помощи, суетились вокруг Рошфора, который, кажется, благополучно забыл, как пользоваться горшком, не то что руководить газетой. В коридоре толпились сотрудники редакции, некоторые из них поначалу пытались ломиться в кабинет, но строгого вида инквизитор средних лет, в тёмно-фиолетовой мантии и такой же шляпе-котелке быстро навел порядок и теперь допрашивал меня, при каких обстоятельствах мистер Рошфор начал, хм... столь странно себя вести.