Книга Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры, страница 283 – Леси Филеберт

Мы не падали. Мы карабкались по абсолютно вертикальной скале, как какая-то механическая ящерица, колеса волшебного экипажа превратились в огромные, пульсирующие присоски, с чавканьем цепляясь за малейшие неровности камня. За окном проплывали мхи и лишайники, до которых можно было бы дотронуться рукой, если бы я не боялась пошевелиться. Я могла бы восхититься инженерным гением, но мне было слишком страшно, поэтому я просто тихонько скулила, чувствуя, что не могу сдержать нервную дрожь.

— Ну ты и пельмехнулся... — возмущался на заднем сидении Морф. — Ты пельме́хнутый на всю голову!

И я была абсолютно с ним согласна.

Выбравшись на сушу, Лунтьер не снизил скорость, а понесся по эльфийским лесам, и это оказалось еще страшнее, чем проезд по отвесной скале. Воздух снова стал свежим и пахнущим хвоей, но от этого не стало спокойнее. Деревья мелькали за окном с такой скоростью, что сливались в сплошную зеленую стену. Иногда я слышала глухой стук и чувствовала легкий толчок — это колеса, приняв какую-то иную форму (мне не было видно, какую) на мгновение цеплялись за стволы столетних дубов, чтобы совершить немыслимый, смертельный вираж. Лунтьер объяснил, что не хочет лететь просто по открытому небу, потому что так все-таки есть шанс, что могут быстро засечь странные колебания в как назло чистом голубом небе.

Ветки хлестали по стеклу, оставляя на нем царапины и следы из листьев, я визжала на одной ноте на пару с Морфом, один только Лунтьер получал удовольствие от процесса.

— Кру-у-уто, да? — восторгался он, входя в очередной поворот, от которого у меня потемнело в глазах. — Как тебе такое, а? Это же лучше, чем любые экстремальные виды отдыха!

— Ты знаешь, есть смутное ощущение, что вся жизнь с тобой — это сплошной экстремальный «отдых»! — выдавила я, наконец, найдя в себе силы говорить и чувствуя, как меня начинает серьезно подташнивать. — Знаешь... Я выживу в этом аду только для того, чтобы самой тебя прибить. Медленно и болезненно!

— Жду-у-у с нетерпением!..

Через несколько минут совершенно сумасшедшей гонки он резко затормозил, машина плавно замерла в густой чаще, под сенью огромных, темных деревьев. В наступившей тишине у меня в ушах еще несколько секунд звенело, а нос щекотал запах нагретого металла и хвои.

Я сидела неподвижно, пытаясь привести в порядок дыхание и заставить сердце биться где-то в груди, а не в горле, мои пальцы с трудом разжались, оставляя на коже красные следы. Морф растекся на заднем сидении, как тряпочка, и мелко дрожал, издавая жалобное посвистывание.

— А весело было, да? — обернулся ко мне Лунтьер.

Его лицо сияло, как у ребенка, который только что получил на Рождество лучший подарок в жизни. Такой чистый, ничем не разбавленный восторг сумасшедшего гонщика, не иначе.

— Никогда! Слышишь? Никогда больше я не сяду с тобой в этот экипаж! Да вообще ни в какой экипаж... Я лучше пешком пойду.

— По дну океана? — вежливо уточнил Лунтьер.

— Да!!! Или на спине у слепого дракона улечу...

— Почему именно слепого? — рассмеялся Лунтьер.

— Не знаю. Чтобы страшнее было. Но даже так будет не страшнее, чем этот наш бешеный заезд...

Я замолчала, потому что слова и силы как-то разом закончились, мне требовалась небольшая передышка.

Через открытое окно экипажа, со стороны городской площади, сквозь деревья донеслись веселые, мелодичные рождественские песни. Звонкие, чистые эльфийские голоса пели о мире, покое, радости и надежде... Контраст ситуации был гуще и темнее, чем темный айлинор.