Книга Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры, страница 256 – Леси Филеберт

— Ну, бро, — Бестиан снял котелок и нервным жестом взлохматил волосы. — Я, конечно, знал, что твоя командировка в Геросс будет яркой, но чтобы настолько... — он одобряюще похлопал меня по плечу. — Да не кисни ты так, разберёмся! Меня кратко уже ознакомили с твоим делом. Кстати, знаешь, под каким названием оно проходит? «Телесная каллиграфия». Это стильно и очень концептуально, как ты считаешь? Я бы даже сказал — перформанс в стиле авангардного эльфийского протеста.

— Очень смешно, — пробурчал я, чувствуя, как горит всё мое лицо.

Стыд был настолько всепоглощающим, что я мечтал провалиться сквозь землю.

— Бес, я...

— Потом, потом, — он махнул рукой, подходя к столу, где стражник уже с почтительным видом раскладывал бумаги. — Сначала бумажная магия, потом — душевные излияния. Ангелочек, дорогая, будь добра, подсоби мне с этим чтивом, — он кивнул на документы своей девушке.

Ангелина улыбнулась мне ободряюще и тут же включилась в процесс, с легкостью оперируя параграфами и статьями местного кодекса, чем привела в легкий ступор стражника, который поначалу отказывался выпускать меня, но под градом аргументов был вынужден согласиться с поручительством. Я сидел, понурив голову, и наблюдал, как мой друг шустро заполняет бумаги, а потом отсчитывает в конверт с залогом весьма внушительную сумму золотых монет. Звяканье каждой из них отзывалось в моей душе новым ударом молотка по наковальне моего самолюбия.

Наконец, последняя бумага была подписана, последняя монета пересчитана, и стражник, выглядевший слегка ошеломленным такой прытью, мрачно кивнул.

— Вы свободны, господин Брандт.

Цепь с магическим замком на моей руке щелкнула и отпала, и я с удовольствием растер запястья.

Стражник тем временем извлек из папки еще один листок, на этот раз — с суровой геросской печатью и золотым тиснением, и протянул его мне.

— По распоряжению судебного исполнителя Геросса, на основании статей 14-б, 27-а, 31-в, 42-а, 44-з и 47-г Кодекса о магическом правопорядке... — он запнулся и откашлялся, будто смущаясь говорить дальше, — вам вручается постановление.

Я взял бумагу, листок был тяжелым, плотным, и от него за версту пахло официальной непримиримостью. Я пробежался глазами по тексту, и мир вокруг снова замер. Слова плясали перед глазами, но смысл был ясен: «...объявляется персоной нон грата на всей территории Геросской Империи... въезд и телепортация запрещены под страхом немедленной казни без права на обжалование...»

Казни... Немедленной... Без обжалования...

У меня перехватило дыхание. Это был не просто запрет на въезд — это был полный провал моей репутации, после такого со мной никто не захочет вести серьезные дела. Но шут с ней, с репутацией, больнее было осознание другого: никогда больше мне не увидеть изумрудных лесов моего нежно любимого Геросса, не услышать переливчатых эльфийских песен на их землях, не вдохнуть воздух, пахнущий магией и древностью. Дверь в эльфийский мир захлопнулась навсегда, и на ней висел не просто замок, а целая гильотина.

А еще именно там, в Героссе, осталась сейчас Еления, и я не мог прямо сейчас прийти к ней с извинениями, запоздавшими объяснениями... Придется искать с ней способ связаться иначе... Боги, как же тошно-то.

— Что там? — спросил Бестиан, видя, как мое лицо вытянулось при чтении постановления.