Книга Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры, страница 252 – Леси Филеберт

Но стыд быстро сменился холодной, липкой паникой. Где именно я нахожусь? В какой конкретно тюрьме? Что со мной будут делать? Где Еления? С ней всё в порядке? Каллос не воспользовался её слабостью?

Я посмотрел на свои запястья. Наручников на них сейчас не было, как не было и связного браслета-артефакта. Видимо, стражники все артефакты отобрали и швырнули меня отсыпаться в камеру с антимагическими решетками.

Я застонал громче и, цепляясь за прутья решетки, кое-как поднялся на ноги. Мир поплыл, но я заставил себя держаться вертикально, буквально повиснув на решетке.

— Эй! — хрипловатым голосом крикнул я. — Сторож! Дежурный! Ко мне!

Полуорк за моей спиной вздохнул:

— Эльфы такие вопли ох как не любят. Советую заткнуться.

Но я не слушал. Паника гнала меня вперед.

— Мне нужен адвокат! Или посол! Я требую связаться с посольством Искандера! Или дайте мне связаться с кем-то из родственников! Немедленно!

Пить... Пить хотелось нещадно, в горле жутко пересохло, голова кружилась, как на карусели.

В коридоре зазвучали шаги, тихие, размеренные, неторопливые. Из полумрака возникла фигура светловолосого эльфа в идеально отглаженной форме стражника, он выглядел так, будто только что сошел с парадного портрета, холодный, невозмутимый и смертельно скучающий. В руках он держал тонкую железную трость.

— Слышьте, вы, любители телесной каллиграфии! — его голос прозвучал громко и ясно, как удар хлыста.

Он подошел к решетке и с отвратительным, звенящим лязгом ударил тростью по прутьям прямо перед моим лицом.

Звук был оглушительным, и я взвыл от боли, схватившись за голову.

— Потише, а? — эльф наклонился ближе, и в его глазах читалось ледяное презрение. — А то мы вас быстро на точки с запятыми пустим.

— И подчеркивания! — хохотнул второй стражник-эльф, появившийся чуть поодаль.

— Кровью виновных, ага, — без тени улыбки подтвердил первый.

Я съежился, отшатнувшись от решетки. Впервые за долгое время я почувствовал себя не верховным магом, а загнанной крысой, беззащитной и униженной.

Стражники ушли, не удостоив меня более взглядом.

Полуорк, до этого молча наблюдавший за происходящим, задумчиво произнес:

— В смысле? Любители каллиграфии? Я тут что, не один такой великолепный? — он с интересом глянул на меня, словно впервые увидев.

Я тяжело вздохнул, потирая виски. Ирония ситуации была настолько горькой, что даже сквозь похмелье и стыд она прожигала меня насквозь.

— Нас, как минимум, двое, видимо, — пробормотал я, опускаясь на холодные камни.

— А ты чего натворил?

Что сказать? Правду? «Я случайно выкачал всю магию из девушки, которую люблю, а потом в пьяном угаре устроил погром у императорского генерала»? Звучало как бред сумасшедшего.

— В любви признался, — хрипло выдохнул я, уставившись в грязный пол. — Телесно-каллиграфично.

И я кратко поведал свою историю — наверное, мне просто нужно было выговориться, хоть перед кем-то.

Полуорк долго молчал, переваривая эту информацию.

— А ты умеешь отжигать, — наконец выдавил он с одобрением в голосе. — Масштабно, однако. А я вот встретил девушку своей мечты, но она пропала, а когда, наконец-то, нашёл, предложил ей выйти за меня, но дописать не успел... Теперь, наверное, думает, что просто на свидание звал.

— Это как?

— Да эльфов хватило только на то, чтобы выложить «Выходи».