Книга Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры, страница 236 – Леси Филеберт

Да и не мог я уже остановиться... А потому настойчиво толкнул Елению, она потеряла равновесие, и мы медленно опустились на мягкие шкуры, разбросанные по полу.

Рыжие волосы рассыпались по белому меху, как огненное сияние, и я скользнул губами по шее Елении, чувствуя, как её пульс бешено стучит под кожей.

— Ты... — она попыталась говорить, но я перекрыл её слова новым поцелуем.

Говорить не хотелось. Хотелось вкушать запретный плод и наслаждаться этой девушкой, которая кружила мне голову похлеще игристого айлинора.

Мои поцелуи стали порочнее, а руки Елении скользнули мне под рубашку, ладони, казалось, обжигали кожу теплом. Я ощутимо прикусил её нижнюю губу, а потом спустился порочными поцелуями ниже, неспешно избавляя Елению от рубашки и кружевного лифа.

— Ты ведь... Больше не испытываешь никакого остаточного воздействия от шоколадных конфет, да? — прошептала она.

— А есть какие-то сомнения?

Её стоны, тихие и прерывистые, были музыкой, ради которой, определённо, стоило сойти с ума. Мои губы проложили путь вниз, по трепетной линии шеи, к пьянящей ложбинке между ключиц. Каждый мой поцелуй, каждое прикосновение языка к горячей коже заставляли Елению вздрагивать и глубже впиваться пальцами в мои волосы, то притягивая, то словно пытаясь остановить это сладостное безумие.

Я неспешно, с благоговением освободил её от последних преград. Спустился поцелуями ниже, отдавая дань восхищения каждому сантиметру тела, чувствуя, как под моими ладонями кожа покрывается мурашками. Дыхание Елении становилось всё более частым и поверхностным, когда моя рука скользнула по нежной коже внутренней поверхности бёдер, раздвигая их с нежной настойчивостью.

Мой путь отмечали горячие поцелуи, оставлявшие незримые следы на её коже — на животе, на подрагивающих бедрах. Я чувствовал на себе взгляд, полный стыдливого ожидания, смотрел в эти затуманенные глаза, полуоткрытые губы, разметавшиеся по меху рыжие волосы — Еления была воплощением самой страсти, и мой мир сузился до ее трепета в ответ на каждое моё движение. Я ласкал её с нежностью, посвящая каждый миг, каждое движение лишь одной цели — её блаженству.

Говорить о всякой чепухе в духе приворотных шоколадных конфет и сомнений о моих чувствах я Елении в этот вечер не дал. Зал наполняло только наше прерывистое дыхание и тихое потрескивание свечей, освещавших двух безумцев, забывших обо всём на этом полу, среди перьев, шкур и воспоминаний о самом дурацком и одновременно — прекрасном вечере в нашей жизни.

[Еления]

Номер в гостинице казался тихим и уютным убежищем после вчерашнего безумного ретритного карнавала. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь ажурные ставни, золотистыми квадратами ложился на полированный пол, в воздухе пахло свежезаваренным травяным чаем, который принесла в номер милая эльфийка.

Облаченная в просторную белую рубашку и удобные брюки для предстоящей длительной пешей прогулки с Лунтьером, я стояла перед зеркалом и пыталась заплести непокорные рыжие пряди в хоть сколько-нибудь послушную косу. Те упорно отказывались складываться в аккуратную прическу, но я была еще упорнее и, орудуя средствами для укладки волос, все-таки смогла победить волосы и уложить их в желаемую прическу. Так долго старалась, что аж руки затекли, и я с тяжелым вздохом опустила их, стряхивая с кистей усталость.