Книга Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры, страница 151 – Леси Филеберт

Я закрыл себе рот ладонью, пряча улыбку и рвущийся наружу смех.

С интересом смотрел на отца в ожидании его реакции на такое вопиющее отношение к самому Наставнику академии Армариллис. Взорвется бешенством или нет?

Но он культурно молчал и буравил взглядом плавающий на поверхности какао глаз. Критичный уровень бешенства Ильфорте выдавали только слегка подрагивающие руки и подозрительно блестящие глаза — его, собственные. О, нет, не от слез обиды, что вы, — от ярости, которая кипела изнутри так, что сочилась из всех щелей. Вон, даже белые искры от рук посыпались, хотя отец всегда отлично себя сдерживал и в любой гневной ситуации обходился без подобных спецэффектов.

— Ой! Пардоньте, — Маал хлопнул ладонью по пустой глазнице и дико расхохотался. — Со мной бывает такое иногда.

Он залез рукой в кружку с какао, достал оттуда глаз, обтер его своим лабораторным халатом и вставил глаз себе обратно. Водрузил на нос съехавшие круглые оранжевые очки, и, как ни в чем не бывало, сказал:

— Да ты пей, пока не остыл. Какао вкусный же!

Я хрюкнул от смеха, поймав на себе испепеляющий взгляд Ильфорте. Пришлось срочно изображать приступ кашля и маскировать в нем смех.

Ильфорте с убийственной холодностью поставил кружку на стол. Не представляю, чего ему стоило не взорваться приступом гнева. Видимо, возможность изредка обращаться к памяти Древнего была важнее, чем желание немедленно вылить остатки какао ему на голову.

— А вы что-нибудь знаете о вариациях околоэльфийской магии, господин Кахико? — спросил я, желая перевести тему. — У меня есть... — я запнулся, не зная, как правильно говорить сейчас о Елении, в каком статусе ее представлять — Кхм... В общем, есть одна девушка, чья магия вызывает у меня массу вопросов.

Я рассказал о Елении, описал ее внешность, включая заостренные кончики ушей, ее удивительный и непонятный мне контакт с природой, который доводилось наблюдать, и который я никак не мог соотнести с какой-то конкретной расой.

Еще много чего собирался сказать, но Кахико даже недослушал меня и произнес:

— Найо́ка.

— Что?

— Она — найо́ка, — уверенно произнес этот безумный ученый таким тоном, будто одно слово всё объясняло.

— Маал, — Ильфорте устало потёр переносицу, — Сделай милость, можешь объяснить без вот этой твоей любимой драматичной паузы? Страсть как бесит.

— Ну-у-у... — Маал надул щёки, как ребенок, а потом помахал руками. — Ладно! Дело в том, что...

Он осекся на полуслове, резко нырнул под стол, порылся там и вынырнул с чем-то, по виду напоминающим живую колбасу в руках.

— Ага-а-а!!! Нашелся, маленький беглец!!!

Нечто в руках учёного жалобно запищало.

— ...Это и есть сбежавший колбасный гриб? — спросил я.

— Да! — Маал радостно потряс им перед моим лицом. — Хочешь, я тебе его приготовлю?

— НЕТ! — хором ответили мы с отцом.

— Меня больше интересует информация про найоков, или как их там правильно называют, — быстро произнёс я.

Маал вздохнул и швырнул сопротивляющийся гриб в железный ящик с амбарным замком на крышке.

— Найо́к раньше немало было. Раньше мир вообще населяло огромное количество разных волшебных рас, которые сейчас почти исчезли.

— А некоторые, — действительно полностью исчезли, — поддакнул Ильфорте.

— А вот и не-е-ет, вот и не-е-ет! — преувеличенно радостно воскликнул Маал. — Нет никаких полных уничтожения рас, кровь каждой расы по-прежнему существует в этой Вселенной — только не все в этом мире, многие выжившие просто разбежались по другим мирам. Вторая Великая Война Древних никого не пощадила. Она почти стёрла этот мир с лица земли, он был на грани исчезновения, когда магические ордена передрались между собой и решили выяснить, кто сильнее. Я был в числе тех, кто смог остановить ту катастрофу, но это дорогого стоило.