Книга Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры, страница 121 – Леси Филеберт

— Строишь из себя благородную журналистку?

— Не строю, а являюсь таковой. Раз болезнь добралась до геросского императора, то дело приобретает куда больший масштаб и опасный характер. Если кто-то захочет воспользоваться слабостью императора и попытается завоевать Геросс, то последствия будут плачевными для всей мировой обстановки. Мне совесть не позволяет допускать такое под собственным носом, когда я могу попытаться повлиять на расследование.

Лунтьер скептично изогнул бровь, а я красиво похлопала глазками.

Я бы на его месте тоже мне не верила.

Настоящая же причина заключалась в том, что у меня были все основания полагать, что моя искренняя помощь Лунтьеру в расследовании столь серьезной эпидемии вполне может быть зачтена за оказанную ответную услугу, и у меня исчезнет один огненный эрнил на руке.

Я, конечно, не могла заранее знать это точно, но по логике выходило именно так, потому был смысл влезать в это дело с активной помощью. А если речь идет о самом эльфийском императоре и в целом масштаб эпидемии грозит перерасти во что-то очень серьезное и страшное, то, может, у меня вообще разом два эрнила снимутся, и я буду энергетически свободна от Лунтьера?

— У меня есть способности, которые могут помочь тебе подслушать информацию там, куда никто из сторонних людей пройти не сможет, — продолжила я ковать пока горячо. — Моя природная магия будет весьма полезна тебе.

— Зачем ты хочешь помогать мне? — резко спросил Лунтьер.

Я пожала плечами.

— Мне интересно. Я репортёр, ты забыл? Из всего того вороха информации, который нам придется перелопатить, я совершенно точно смогу написать какие-то интересные статьи и выгодно их продать. Возможно, тебе трудно понять, что мои действия продиктованы просто большим энтузиазмом к делу, но мы, репортёры, вообще товарищи весьма специфичные. И местами сильно долбанутые.

Лунтьер усмехнулся и покачал головой. Какое-то время он еще буравил меня тяжелым подозрительным взглядом, но потом отвел взгляд в сторону и сказал:

— Ладно. Договорились. Я тоже любопытный, и ты меня заинтересовала. Хочу посмотреть, как и что ты сможешь вынюхать.

Я постаралась выдохнуть как можно менее нервно, мысленно празднуя свою победу. Пока что маленькую, но все-таки это был мой первый шаг на пути к энергетическому освобождению. А учитывая масштаб личности Лунтьера и сложность возвращения ему долга, мне следовало хвататься вообще за все серьезные шансы вернуть услугу.

— Ну так что, по рукам? Напарники?

— Напарники без цензуры, — усмехнулся Лунтьер.

— Почему именно без цензуры?

— Потому что цензурных слов и мыслей от плотного контакта с тобой у меня точно не будет, пока в моей голове витают отголоски шоколадных конфет, — проворчал Лунтьер.

Я проигнорировала ироничный выпад и спросила деловым тоном:

— Тогда нам надо согласовать наши поисковые работы. У тебя есть план действий?

— Да. Первый пункт плана: выкинуть тебя из головы и желательно не видеть тебя несколько дней.

— Мило. А второй?

— Второй пункт: когда первый неизбежно провалиться, попытаться сохранить остатки рассудка.

Я рассмеялась.

— Обещаю, к концу нашего расследования ты точно выкинешь меня из головы и потом не будешь видеть меня несколько дней. Ну или сойдешь с ума...

— Склоняюсь ко второму варианту, как к наиболее вероятному, — пробормотал Лунтьер, но в уголке его рта дрогнула тень улыбки. — Ты сама — как ходячая шоколадная конфета. Такая же сладкая и опасная.