Книга Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры, страница 117 – Леси Филеберт

— Может, нам тоже сто́ит отрастить рога? — задумчиво спросил Морф, провожая животное задумчивым взглядом. — Для маскировки. Спрячемся в лесу, и Лунтьер пройдёт мимо!

— Отличная идея. Только давай сначала отрастим мозги, ладно?

Я вышла из древесного морока, бросила последний взгляд на злополучный амбар. Казалось, даже его покосившиеся стены теперь смотрели на меня с немым укором в духе «Ну и кого ты испугалась, детектив-невидимка?»

Я вздохнула, ощущая себя пока что единственным оленем в округе. Или лосем. Или просто курицей.

С такими вот самокритичными мыслями шла, не спеша, прижимая к груди блокнот и ручку. Амбар остался позади, передо мной вилась узкая тропинка, огибающая опушку. Лес шумел листвой, но звук этот казался чужим, словно доносился из-под толстого слоя воды.

— Не нравится мне этот советник императора, — произнесла негромко, после того как поведала фамильяру о том, что подслушала. — Подозрительная личность. На месте Лунтьера я бы подумала о том, чтобы к нему присмотреться.

— А на нашем месте мы будем не думать, а подглядывать и подслушивать? — Морф быстро смекнул, что к чему.

— Сечёшь на лету, — хмыкнула я. — Надо будет именно за ним понаблюдать. И попробовать поползать по самому дворцу, раз уж насекомые туда беспрепятственно заползать могут.

— Тогда нужен кто-то менее заметный, типа муравья.

— Тоже об этом думаю. Муравей или божья коровка подойдет. Надо найти, где они любят ползать.

— Где они любят ползать неподалеку от императорского дворца, — поправил Морф. — Муравей не стрекоза, ему до дворца еще добраться придется. Да и за день слишком много он наползать не сможет, а дворец огромный.

— Да, лучше всё-таки божью коровку рассмотреть.

— А они тут водятся вообще? Мало ли у них на эльфийский характер аллергия!

Я усмехнулась.

— Это нам и предстоит выяснить. А еще...

Я умолкла на полуслове и остановилась, оглядываясь по сторонам, потревоженная нехорошими ощущениями, идущими от земли под ногами. Некая сила будто за пятки пощекотала — неприятно так, злостно. Словно подгоняя, заставляя уйти поскорее и не вникать в происходящее. Но я, напротив, присмотрелась как следует.

Мы сейчас проходили мимо поля, которое прям-таки приковало мой взгляд своим леденящим мертвецким холодом.

Поле было мёртвым.

То, что когда-то было золотистой ни́вой, теперь лежало чёрным, безжизненным пятном. Стебли не гнулись под ветром — они стояли неестественно прямо, будто окаменевшие.

От поля веяло холодом. Не тем, что предвещает мороз, а другим — липким, ползучим, будто невидимые пальцы касались кожи, цеплялись за подол платья. Моя сущность принюхалась к этому холоду и возмущённо взбрыкнула.

Я невольно сделала шаг назад, и в тот же миг ветер донёс с поля тихий шёпот — словно сотни голосов прошептали мое имя. Жалобно так, тоненьким голосочком умирающего.

Очень долго смотрела на поле, пытаясь понять, что именно с ним не так, и не заметила, как сама начала тихонько возмущенно рычать.

Морф всё это время летал вокруг меня недоуменным облачком.

— Еля, ты чего зависла?

Не ответила и присела на корточки, убрав в сумку блокнот с ручкой и коснувшись рукой земли. Взяла ее горсть и пропустила через ладонь, высыпая темной струйкой.

— С землей что-то не так. Мертвая она какая-то.

— Ну, заброшенное поле, видимо. Амбар тоже заброшенный, хозяин этих земель ушел. Что тебя удивляет?