Книга А это точно боярка? Том 4, страница 74 – Ирина Смирнова, Ива Лебедева

— А ты мне мужа не обижай, — в свою очередь огрызнулась я. — Чего? Раз пошел такой неформальный разговор, вот прямо серьезно будете требовать протокола, «выканья» и поклонов вприсядку?

— Я котик, а не протоколист, — пожал пятнистыми от звезд плечами леопард. — Мне на такие мелочи давно наплевать. Но дразнить вас, мелочь пузатая, забавно.

— Забавно ему! Выпусти нас лучше, ты обещал! Мы домой хотим.

— Ну-ка, вспомни, что я обещал. Дословно. И вообще обещал ли я что-то, мур?

— Ты сначала блок с памяти мне сними! Сами ограничений понаставили, а потом требуют!

— Нельзя. Рано еще. Ладно, я напомню: мы ни словом не обмолвились о награде.

— Слушай, ну ты же божечка-кошечка, ты моя любимая по жизни высшая сущность и не можешь быть слишком вредной. Ты мой истинный покровитель и главный хранитель. Ну вы-ы-ыпусти мне мужа! Я дико соскучилась и без него буду горько плакать! Днями! Неделями! Вымочу тебе слезами всю шерсть, вылизываться замучаешься!

— Нахальный котенок.

— А котята другими вообще бывают? — искренне удивилась я.

— Нет, даже у самых послушных котят бывает период бунтарства. Тут ты права. Но это не значит, что им не положен профилактический шлепок лапой по носу и прикус за шкирку.

— А что я такого сделала? И вообще, меня кусать нельзя, кусать — это для мужа. Иначе инцест какой-то, и вообще, неприлично.

— Инцест — дело семейное, — пожал плечами большой кот.

— Кхм! — не выдержал Немезис, встопорщившись вокруг меня всеми щупальцами сразу.

— Мур-р, ну до чего же пр-р-рэлестно, — умилился с этой картины древний. — Я уже сохранил это мгновение в долговременной памяти, покажу потом коллегам этот детский пер-р-рфор-р-рманс.

— Мокричка, только ты так можешь, — на ухо прошипел мне муж. — Свалилась на мою голову, захомутала без спросу, а теперь еще и обеспечила свекров из администрации! Всю вечность о такой чести мечтал!

— Вот видишь, какая я хорошая, практически вся сплошная сбытча мечт, — так же шепотом ответила я, прикусывая ближайшее щупальце вполсилы. — Цени!

— Ладно, помурчали — и хватит, теперь к делу, — совершенно по-кошачьи фыркнул египетский божечка. — Ты правда согласна потратить один из редчайших шансов, заработанных на последнем уровне, чтобы попытаться оправдать систему 0000042 перед советом?

— А зачем я его вообще зарабатывала-то, по-вашему?

— Я просто к тому, что «право голоса» — это уникальная возможность, позволяющая обратиться с вопросом или просьбой к межмировым сущностям такого масштаба, который ты сейчас осознать толком не сможешь. И ты хочешь потратить ее на вызволение своего, хм, друга из легкого и вполне заслуженного наказания? Одно дело, если б его собирались расщепить или еще как-то тотально ограничить его функционал на протяжении вечности. Но по сути, сорок второй просто обдумывает свое поведение в темном углу. И мы даже закрываем глаза на ваши свидания, жертвоприношения и прочие поползновения. Это и наказанием-то считать сложно.

— Слушай! — вдруг озарило меня. — Божечка-кошечка-папочка! А к сущностям — это обязательно? Ты же мой любимый божечка! А я твой котенок! Ну или зародыш котенка! Ты сам признал! Может, мы решим это дело внутри семьи? Немезис уже все обдумал, честно-честно! И я тоже обдумала, три раза. Да больше, я пока последний уровень проходила, тыщу раз подумать успела на всякие разные темы! Вы, наверное, и сами все видели. Сейчас тут стоит лучшая версия меня! Уже, можно сказать, полноценная котенька, а не просто зародыш. У меня даже почти вырос хвост!