Книга Пышка-попаданка и ее скандальный кафетерий, страница 1 – Ольга Баринова

Последнее, что Марина Ковалева помнила о своей прежней жизни, - глянцевый лист отчета, дрожавший в ее руке.

— Вы убираете какао-масло из премиум-линейки?! - Она яростно ткнула пальцем в таблицу, перекрывая грохот конвейера. - Хотите заменить его дешевым аналогом и оставить на упаковке мое имя? Да я лучше уволюсь, чем подпишусь под этим позором!

Начальник смены что-то крикнул в ответ, но его слова потонули в резком металлическом скрежете.

Кто-то завопил:

— Темперирующая линия!

Потом был грохот, ослепительная вспышка и запах горелой карамели, смешанный с озоном.

И темнота.

А потом Марина распахнула глаза и судорожно втянула воздух.

Вместо стерильной прохлады реанимации в легкие хлынула тяжелая подвальная вонь. Плесень, сырость, гнилая солома и что-то приторно-сладкое, от чего к горлу мгновенно подступила тошнота.

Она попыталась подняться, но тело пронзила такая боль, будто по нему несколько раз проехал асфальтоукладчик, а затем сдал назад для верности.

Из груди вырвался хриплый стон.

Марина замерла.

Голос был не ее, и тело тоже.

Она почувствовала это с пугающей ясностью. Оно было слишком тяжелым, неповоротливым и незнакомым. Даже дыхание давалось иначе: грудь сдавливало, сердце колотилось часто и неровно, а во рту стоял отвратительный металлический привкус.

Марина заставила себя повернуть голову. Щеку тут же уколола жесткая солома.

Не подушка.

Она несколько секунд лежала неподвижно, прислушиваясь к собственному дыханию.

«Так, Мариночка. Без паники. Сначала надо выяснить, где мы».

Перед глазами постепенно проступили грубо сложенные каменные стены. По ним тянулись черные потеки сырости. Единственная полоска тусклого света пробивалась из-под низкой массивной двери, а окон и вовсе не было.

Где-то в углу послышался деловитый шорох, затем короткий писк.

— Крысы, - вслух произнесла Марина.

Низкий, сиплый голос окончательно убедил ее: все происходящее не было ни больничной палатой, ни обычным кошмаром.

Она с трудом села. Под ладонями зашуршала прелая солома. Перед глазами поплыли черные пятна, и пришлось привалиться спиной к ледяной стене.

Руки, которые она подняла к лицу, тоже оказались чужими - короткие пальцы, отекшие суставы, грубая кожа, въевшаяся под ногти грязь. На безымянном пальце глубоко врезалось в плоть тусклое обручальное кольцо.

Марина никогда не была замужем.

Дурное предчувствие переросло в леденящую уверенность.

Она коснулась лица. Пальцы утонули в мягких щеках. Вместо знакомой аккуратной горбинки под ладонью обнаружился короткий курносый нос. Волосы тоже были другими - густыми, спутанными и длинными.

Марина торопливо огладила себя по груди, животу и бедрам. Плотная ткань незнакомого платья натянулась с угрожающим треском.

Она оказалась в теле другой женщины. И, судя по кольцу, глубоко замужней.

В тот же миг в голову будто вонзилась раскаленная игла.

Чужая память возвращалась рваными вспышками.

Темная спальня. Мужчина с багровым от вина лицом. Резкая боль в скуле. Насмешливый женский шепот за спиной.

Марибель Вейн.

Ей тридцать лет, она баронесса бездетная вдова, которую в собственном доме считали обузой.

Ее муж, барон Дориан Вейн, три дня назад сломал себе шею на охоте.

А вчера утром младший брат покойного, Корнелиус, приказал запереть Марибель в подвале.