Книга Хроники боли Я. АНГЕЛ, страница 90 – Айрин Блэйк

Сперва Ангел стал ворочаться и периодически шипеть. Сознание возвращалось с большей уверенностью, как возвращалась и жгучая боль. Осознав, что с ним в помещении находится Виррион, Ангел был напуган, что друг снова станет свидетелем его позорной слабости и попытался спровадить его. Но алхимик не пожелал бросать друга одного, несмотря на протесты и мольбы последнего. Сил молча терпеть оставалось все меньше, а боль только усиливалась. У Ангела не было выбора. Он лишь отвернулся к стене, свернувшись калачиком, и из последних сил старался держаться. Затем уткнулся лицом в подушку, пытаясь скрыть рычание и вырывающиеся стоны, которые плавно переходили в сдавленный крик. Чем больше проходило времени, тем громче становились крики. Подушка, при всем ее желании, просто не могла их скрыть.

— Отсюда я никуда не уйду, смирись. Если станет невмоготу, только скажи, зелья при мне. Но передам слова Старика. Боль не уйдет, парень, она теперь часть тебя и придется научиться с ней жить. Так что, выбор за тобой.

У Вирриона сердце разрывалось от происходящего, но поделать он ничего не мог. Несложно было догадаться, насколько сильную боль причиняет вещество, если даже такой, как Ангел едва ли может ее вынести.

Тянулись минуты, за ними ползли часы. Виррион держал наготове эликсиры, но они так и не дождались своей очереди. К вечеру Ангел окончательно охрип. К утру отключился. Первые сутки маленького личного ада Ангела были позади, но от этого не легче. Это был, весьма, кратковременный и очень неспокойный сон. Боль не заканчивалась и не утихала.

Спустя четыре не самых простых дня Ангел совладал со своим новым естеством и принял это, как данность, прекратив надеяться и ждать, когда же это прекратится. Сильная боль перерастала в адскую, но приобрела формат приступов, а не нормы. Вирриона выбросило из сна только потому, что он несколько часов неслышал Ангела.

— Доброго утра, друг мой, — Ангел сидел в позе лотоса с закрытыми глазами и поприветствовал друга хриплым голосом.

— Доброго. Ты как? — Виррион потер лицо и постарался проснуться.

— Все хорошо. Спасибо.

— Как, м-м-м, самочувствие? — заинтересованно стал вглядываться Виррион, — Держишься? Примешь эликсир?

На мгновение лицо Ангела дрогнуло, по щеке стекла слеза, но он не открыл глаза, а только прошептал.

— Не искушай меня, — он сделал глубокий вдох, выдохнул, взяв себя в руки, и продолжил уже громче, — Справлюсь. Полагаю, все прошло благополучно?

— Да. Я даже надеяться не мог, что из тебя все же сумеют вынуть гиперкор. Осколки также отыскали все до последнего и удалили, — алхимик ощущал себя странно, будто ожидал, что его друг сейчас сорвется, — Прости, мне очень жаль, но с веществом ничего не поделаешь. Старик сказал, что будет искать способ. Просто, никто еще не выживал после установки и не оказывался пропитанным этой дрянью. Сам знаешь.

— Знаю. Как только я это осознал и перестал ждать, когда боль уйдет, стало проще принять и смириться. Это лишь моя вина, Вир. И я очень благодарен. Спасибо за все, — Ангел открыл глаза, и алхимик увидел, насколько они пугающе красные, — Вир, я жив. А должен был быть уже мертв, — он немного подумал, затем слабо улыбнулся, — У меня появился шанс снова ее увидеть. Понимаешь?

— Не совсем, если честно. Никогда не был в восторге от твоих странных отношений, но, если это придает тебе сил, брат, то я только рад. Голоден?