Книга Старая дева для лорда-дракона, страница 10 – Надин Нойзи

— Ну давай, судьба. Посмотрим, что ты мне подкинула на этот раз.

И пошла спать. Надеясь, что этой ночью мне приснится что-нибудь хорошее. Например, что Тарайские вдруг передумали и остались в столице.

День встречи гостей выдался солнечным до неприличия. Я стояла на крыльце, кусая губы и в сотый раз одергивая парадное платье — темно-зеленое, с серебряной вышивкой по вороту и рукавам, которое Марта откопала в глубинах гардеробной и отглаживала полночи. Волосы мои были убраны в сложную прическу, от которой уже болела голова, а в ушах покачивались фамильные серьги с аквамаринами — подарок покойной матери Анны, который я надевала всего два раза за три года.

Марта стояла чуть поодаль, готовая в любой момент подскочить и поправить складку, сдуть пылинку, утереть внезапную слезу — но слез не было. Была только глухая тоска пополам с любопытством.

— Едут, — сказал Томас, появляясь из-за угла конюшни. — Пыль столбом на западной дороге. Четыре экипажа, никак не меньше.

— Четыре? — я подавилась воздухом. — Там же было написано — они втроем с детьми и гувернанткой. Это максимум один экипаж, ну два.

Томас пожал плечами:

— Может, прислуги много набрали. Столичные, они такие.

Я стиснула зубы и расправила плечи. Ладно. Четыре так четыре. Дом выдержит.

Экипажи показались через четверть часа — и зрелище было впечатляющим. Первая карета, огромная, черная с серебром, на дверцах которой красовался герб Тарайских — два вздыбленных коня и звезда над ними. За ней вторая, поменьше, но не менее роскошная. Третья — крытая повозка, битком набитая сундуками. И четвертая — простая, длинная, в каких обычно возят слуг.

Я сглотнула. Марта за моей спиной тихо охнула.

Кареты остановились у крыльца, подняв облако пыли. Лакей в синей ливрее спрыгнул с запяток и откинул ступеньку. И я увидела Ирму Тарайскую.

Кузина оказалась высокой, статной женщиной лет сорока, с идеально уложенными пепельными волосами и острым, цепким взглядом, который обежал меня, дом, крыльцо, Марту и, кажется, даже облако над головой — и все это за одну секунду. Улыбка у нее была ослепительная и совершенно неживая.

— Анна! Дорогая! — голос у Ирмы оказался низким, грудным, идеально поставленным. Она шагнула ко мне, и я автоматически сделала шаг навстречу, как учил этикет.

Щека к щеке, воздушный поцелуй, тонкий аромат духов — дорогих, сложных, чуть тяжеловатых для такой погоды.

— Наконец-то мы встретились, — Ирма сжала мои руки в своих, и я почувствовала силу ее пальцев. — Сколько лет я мечтала об этом дне! Твой дом... такой очаровательный. Истинно деревенское очарование.

Я проглотила "истинно деревенское" и выдавила улыбку:

— Добро пожаловать, кузина. Мы рады вас принять.

Из кареты тем временем выбрался лорд Корвин Тарайский — полноватый мужчина с бакенбардами и выражением лица "я выше этой пыли". Он кивнул мне снисходительно, подал руку супруге и уставился на дом с видом эксперта, оценивающего захолустную развалюху.

За ними появились дети. Амелия оказалась миловидной девочкой лет двенадцати, с такими же пепельными волосами, как у матери, и такими же цепкими глазами. Маленький Теодор — лет пяти, круглощекий, с любопытным взглядом, который сразу устремился к саду. Гувернантка — сухая женщина в сером — пристроилась сзади.