Книга Код человека. Часть 1, страница 77 – Рика Иволка, Евгений Верданен

* * *

…В ночь перед вылетом Квинту снова не спалось. Он беспокойно метался по постели, а красный свет бил по глазам даже сквозь плотные жалюзи. Нет, в комнате была абсолютная темнота. Пульсирующие всполохи рождал его воспаленный разум. Эдриан встал, ополоснулся ледяной водой, распаковал файл лечебной медитации и снова устроился на кровати, представляя себя каплей мирового океана или песчинкой в пустыне Сахара, под раскаленным добела солнцем. Каждый раз, когда он пытался расслабиться, вспышки болезненного света роняли его обратно. Резко сев на кровати, Квинт сосредоточился на этом красном сигнальном маячке внутри себя.

Сначала была боль. Потом — оглушительное шипение. Барабанные перепонки лопнули. Что-то разорвало его спину, заливая синтетическое постельное белье потоками крови. Красная грибница медленно поглощала зеркальную комнату. Нити тянулись от пола до потолка, разрастались, множились прямо из бездыханного тела. В его глазах больше не было жизни…однако он смотрел на себя. Как он может быть и жив, и мертв одновременно? Неужели он и есть это жуткое дерево? Ему захотелось бежать… и он очнулся.

— На хер твои медитации, Кейган, — прорычал Квинт, выкидывая файл в мусорную корзину комлинка, а дальше — благостный мороз транквилизаторов под кожей и темнота.

Утром он в последний раз зашел в номер Шпарте. Его вещи уже собраны, кровать — идеально заправлена до армейской педантичности, и на ней сидел Амау, теребя огромными железными пальцами хрупкий амулет в виде сияющего треугольника.

— Мамаду… Как ты?

Здоровяк поднял глаза, в которых помимо обычного полунаркоманского спокойствия было странное затравленное выражение. Разумеется, после взлома Кейган долго разговаривал с ним, пытаясь привести в норму, но, когда такой сильный мужик переживает мгновение полнейшей беспомощности, это всегда оставляет след.

— Ничего. Разговаривал со Шпарте. — Он вдруг печально улыбнулся. — Не в том смысле. Разумеется, с воображаемым.

Квинт усмехнулся. Уместное уточнение. С Мамаду никогда не знаешь, когда он шутит, а когда всерьез говорит об электронных ангелах и демонах. Амау был человеком безоговорочной веры. Он верил в Отца, и Сына, и Святого духа, и что все они — части Великого Симплекса, противоположности Великого Вчера, в котором, словно электрические импульсы, слепо и бездумно блуждали всечеловеческие разумы. Согласно его религии, никто не знал, кем является на самом деле, пока скован собственными представлениями о себе. Пока ангел считает себя человеком, он ограничен человеческими рамками, и только искины, чистые бестелесные создания, ближе всех к многомерному сознанию Бога. Говорят, что адептов секты Великого Симплекса подключали к Сети, чтобы последние импульсы умирающего мозга могли раствориться в электронной нирване. Квинт тоже считал себя глубоко религиозным человеком. Однако даже ему с его молитвами, ежемесячными пожертвованиями в различные фонды было далеко до вдохновенной веры Амау.

На прозрачном пластике между его бронированными пальцами вспыхивали синие фракталы.

— Скажи, Амау, как это было?

Пальцы на мгновение замерли.

— Боль и ничто. Полное ничто. — Пальцы снова завертели треугольник на цепочке. — Кто-то выключил свет, звук и отправил разум в космическую пустоту, и она была наполнена болью. Это длилось вечно.