Книга Месть Аделаиды. Второй шанс для жены дракона, страница 62 – Елена Крамская

— Что случилось? — тревожно спросила я, чувствуя, как ледяные мурашки ползут по затылку.

Дейран повернулся ко мне. В его глазах больше не было восхищения. Там разгорался пожар войны.

— Этот конюший, Рик — мой человек, Аделаида, — глухо произнес он.

Я открыла рот от изумления.

— Твой шпион? В доме моего отца?

— Мой соглядатай, поставленный охранять твою жизнь, — жестко поправил он, шагнув ко мне вплотную, так, чтобы никто больше не мог нас услышать, — И, хвала Богам, он был здесь. Он следил за каждым шагом твоей мачехи. Он предотвратил то, о чем ты даже не догадываешься — подпиленные перила на старом западном балконе, куда она собиралась тебя заманить на прошлой неделе. Ослабленная подпруга на твоем старом седле. Яд в твоем вечернем отваре. Мой человек каждый раз успевал перехватить удар.

Земля ушла у меня из-под ног

— Она… она пыталась убить меня столько раз? А я думала, что контролирую ситуацию…

Дейран обхватил мои ледяные ладони своими горячими руками, крепко сжимая их.

— Ты справлялась потрясающе. Я не думаю, что она хотела тебя убить — лишь покалечить. Но она загнала себя в угол и начала паниковать. А паникующая ведьма смертельно опасна.

Он сделал паузу, его ноздри хищно раздулись.

— Прошлой ночью, — продолжил он, и его глаза потемнели, — Из замка выехал всадник в черном, я видел его.

— Я тоже, — выдохнула я, — Я видела его из окна библиотеки.

Дейран мрачно кивнул.

— Я знаю, куда он поскакал. И я знаю, кому он везет послание, — Он посмотрел на воющую на земле Геру, потом снова на меня, — Не волнуйся, я разберусь со всеми.

Тишина, наступившая после того, как истошные вопли Геры стихли в каменных стенах замка, была хуже любого крика.

Она была вязкой, удушливой. Она оседала на языке привкусом желчи и медной пыли. Каждый скрип половицы в гулких, внезапно опустевших коридорах отдавался в моих ушах, как треск ломающихся костей. Мы вернулись в родные стены, но то хрупкое, обманчивое ощущение безопасности, которое я так отчаянно пыталась сохранить, исчезло безвозвратно. Мой дом больше не был моим. Замок превратился в захлопнувшуюся западню.

Гера, запертая в своих покоях с раздробленной ногой, была похожа на раненую, загнанную в темный угол змею. Она больше не шипела, не рассыпала лицемерные улыбки за обеденным столом, не плела свои липкие интриги на виду у всех — она затаилась.

Но я кожей, каждым волоском на затылке, пульсацией вен на шее чувствовала ее невидимый взгляд. Даже сквозь толщу тяжелых каменных перекрытий, сквозь ковры и гобелены я физически ощущала ее тяжелую, сверлящую, до краев наполненную ледяной, выжидающей ненавистью ауру. Она ждала моей ошибки. Ждала, когда я оступлюсь.

А я жила в состоянии перманентного, натянутого до звенящей боли нервного напряжения. Я то и дело неосознанно потирала левое запястье. Магическая вязь, вспыхнувшая там во время приезда Дейрана, больше не светилась, скрывшись под бледной кожей, но плоть в этом месте горела постоянным, глухим, пульсирующим огнем. Этот фантомный жар сводил с ума. Он словно ежесекундно напоминал, стучал в висках: моя жизнь с того дня в гостиной больше не принадлежала только мне. Я была связана, магией и древней кровью с Огненным Драконом.

Закрывая глаза, я снова и снова вспоминала его обжигающий, голодный взгляд. Вспоминала, и чувствовала, как по телу, вопреки здравому смыслу, разливается запретное, тяжелое тепло. Вспоминала его тихий, рокочущий шепот о внедренном шпионе, о предотвращенных покушениях, о которых я даже не догадывалась, — и меня накрывал прилив ледяного ужаса пополам с щемящей, душащей благодарностью. Он защищал меня тайно, и видел все ловушки, которые я так отчаянно пыталась обойти в одиночку.