Книга Братья, страница 93 – Алёна Шахнина

Парень подо мной сопротивлялся, хватал меня за руку, пока я прижимал его к земле. По его лицу стекала струйка крови из губы, в глаз был не испуг, но удивление. Но меня одолевала слепая ярость, я не хотел ничего выяснять, разбираться, говорить. Он напугал ее, трогал своими грязными руками, и эта картина упорно стояла перед глазами.

Я не слышал, что происходит вокруг меня, мир резко перестал издавать звуки. Было только одно лицо передо мной, и крепко сжатый кулак, летящий в него.

— Матвей! — рявкнул позади меня Тимур, и его голос донесся, как из трубы. — Я сам разберусь!

Старший схватил меня за руку и силой оттащил от парня, заставляя отпустить его. Я медленно поднялся, не упуская его из вида, и тут же к нему подошел другой пацан. Парни не особо сопротивлялись, они не ждали, что кто-то придет. Что кто-нибудь заступится за девчонку, которую они решили запугать втроем.

Я быстро окинул взглядом пацанов и обернулся на Настю. Она все еще жалась возле стены гаража, смотрела на меня испуганными глазами, и кулаки мои разжались.

За два шага я дошел до нее, схватил и прижал к себе, дрожа всем телом от страха и ярости. Настя вцепилась руками в мою кофту и зарылась лицом в плечо.

— Я здесь. Я с тобой, — тихо сказал я, пытаясь успокоить и ее, и себя. — Никому не позволю обидеть тебя.

Я прижимал ее сильно, возможно, до боли, но по-другому не мог. Страх не отпускал меня, и хотелось защитить ее от этого проклятого мира. Она не плакала, она только дрожала и тяжело дышала, сильно впиваясь пальцами в кофту.

За спиной что-то происходило, но звуков драки не было. Я слышал тихий голос Тимура, шарканье обуви по асфальту, но не вслушивался. Крепко держал Настю и не мог отпустить, пытаясь забрать и ее страх, и ее дрожь. Она наверняка чувствовала, с каким бешеным ритмом билось мое сердце, но успокоиться было сложно.

Только когда Настя перестала дрожать, я разжал руки, взял ее лицо в свои ладони и посмотрел, нет ли травм. Любая царапина, маленькая ссадина или синяк заставили бы мою ярость вновь сорваться с цепи. Красивое, грустное лицо оказалось чистым, и я медленно выдохнул. Поцеловал Настю в лоб, в щеки, в губы и снова прижал ее голову к себе.

Сквозь туман увидел, что пацаны уходят и обернулся на братьев. По лицу Тимура я все понял, но не стал ничего говорить. Не сейчас. Не при Насте. Мы поговорим позже, когда она будет в безопасности от того мира, что создал наш отец.

— Ты снова спас меня, — прошептала Настя.

— Я всегда спасу тебя. Всегда. Ты молодец, что позвонила.

Она медленно кивнула на моем плече и разжала пальцы, выпуская кофту. Подняла на меня взгляд, и в ее глазах не было слез, была только усталость и нежность. Страх отпустил ее, или заставил спрятаться за броней, но выглядела она спокойной.

— Отведи меня в общагу, — попросила Настя.

Я отпустил ее, она сразу вцепилась в мою руку, и я крепко сжал ее пальцы. Молча мы дошли до дверей женского корпуса, и мне пришлось разжать ладонь. Она опустила взгляд и, не проронив ни слова, ушла в общежитие.

Я смотрел ей вслед, внутри все сжималось от страха и боли. Она только научилась улыбаться, только начала избавляться от травм, полученных в детдоме, научилась доверять. А что теперь? Снова замкнется, перестанет смеяться? Я не знал, как она переживет это, и смогу ли я помочь в этом. И все это по вине не каких-то ублюдков, решивших напасть на беззащитную девушку в темном переулке. В этом виновата наша чертова семья, не умеющая решать вопросы без унижения других.