Книга Братья, страница 40 – Алёна Шахнина

Отец кинул взгляд на Тимура и кивнул ему, ожидая объяснений. Меня же нельзя спросить, меня вообще здесь нет! Никогда его не интересовало ни мое мнение, ни я в принципе.

— Влюбился братец, — хмыкнул старший. — Рыцарем себя возомнил.

— Влюбился? — сильно удивился отец. — В бедную? В курьера? Хотя, о чем это я. Ты же у нас спортсмен, да, Матвей? На бизнес ты клал, хочешь быть простым смертным.

Я с силой сжал челюсть, чтобы промолчать. Чтобы не нахамить отцу, и было катастрофически сложно сдерживаться.

— Короче, Тимур, вопрос этот реши, — сказал отец, снова делая вид, что меня здесь нет. — Под твою ответственность. А теперь о задании. Есть люди, которые мне палки в колеса вставляют, нужно побеседовать с ними. Узнать, что хотят, дать понять, что связываться с нами не стоит. Стрелку забейте, пообщайтесь.

— Что за люди? — отреагировал Тимур.

— Опасные люди. Разговора может не получиться, так что готовьтесь ко всему.

Я подошел ближе к столу и заглянул в отцовские глаза. Я не хотел этим заниматься и видеть отца я не хотел. Его и родителем-то можно назвать с натяжкой, он давно перестал им быть. Теперь это работодатель, тюремщик, надзиратель: кто угодно, но не отец.

— Ты так спокойно отправляешь сыновей на убой? А мама в курсе?

Упоминание матери срабатывало всегда отлично. Отец медленно поднялся с кресла, облокотился ладонями на стол и просверлил меня взглядом. Таким, каким обычно смотрит Тимур: злым, высокомерным, без капли сочувствия и уважения.

— Я с детства вас учил драться. Вы прошли отличную подготовку, чтобы уметь защищать и себя, и меня. Я дал вам все, что вы хотели, и да, теперь пришло время расплачиваться за это. А если узнает мать, то ты пострадаешь первым, Матвей.

— Ты не дал самого главного: отцовской заботы и любви. Для тебя люди — разменная монета, и мы в том числе. Подумаешь, грохнут одного из нас, останется еще двое. Грохнут всех — не беда, наймешь других парней.

Сдерживать свою злость к этому человеку становилось невозможно. Я давно перестал нормально разговаривать с ним: обычно либо игнорирую, либо хамлю. И отцу это жутко не нравится, как и я сам. Никогда я не был для него сыном, только помощник для старшего, нелепое приложение к Тимуру.

Отец смотрел на меня ненавистным взглядом. Таким, что холодок бежал по спине, но я не боялся. Мне надоело это все, комом в горле стояла его работа, его приказы и то, что он не считает нас за людей.

— Тимур, убери своего брата с моих глаз, — прошипел отец.

Конечно, старший прихвостень сразу поднялся с дивана, торопясь выполнить приказ отца.

— Я сам уйду! — выплюнул я в сторону брата, быстро вышел из кабинета, а потом из квартиры.

Я бежал вниз по ступенькам, не в силах вынести больше ни эту семью, ни этот дом. Знал, что мне нужно только одно — мяч и кольцо. Но поздний вечер и дождь говорили, что придется справляться с гневом самостоятельно. И я побежал. По лужам, по грязи, под крупные капли дождя, падающие на разгоряченное лицо.

Настя

Ходить в мокрой одежде становилось каким-то странным ритуалом. Снова я натягивала холодные, влажные джинсы на ноги, снова мерзла и стучала зубами. Как назло, осень пришла рано, и холодный воздух проникал через щели в окнах общаги. Оставалось только надеяться, что в институте будет теплее.