Книга Новенькая, страница 7 – Алёна Шахнина

Тогда мне казалось это предательством, я взяла свое платье и ушла из дома. Нашли меня, правда, быстро, но я не сильно пряталась. Не наказали, но я впервые рассказала о своих чувствах. О том, как мне это надоело. Родители покивали головой, привели домой и закрыли входную дверь на ключ. На всякий случай. Уезжала я с такими горькими слезами, что на пропускном пункте в аэропорту нас остановила полиция, подумав, что меня похитили. Вот где было неловко, а не когда я младенцем плохо переносила перелеты.

— Но если бы не папина карьера… У нас всего бы этого не было, — мама вырывает меня из мыслей и обводит руками помещение.

— Чего этого? — злюсь я. — Съемного дома? Нового чемодана? Головной боли от смены климата?

— Лер… — протягивает мама.

Я бросаю вилку в тарелку и поднимаюсь со стула. Каждый раз она пытается убедить меня, что так надо, что по-другому нельзя.

— Не надо меня убеждать, что это для моего блага! — почти кричу я. — Для моего блага мне нужен дом! Настоящий дом!

— Мы вынуждены, — оправдывается мать. — Ты же взрослая, понимаешь.

— Тогда не надо было ребенка заводить! — кричу я. — Катались бы вдвоем!

Не дожидаюсь, пока мать начнет спорить или успокаивать, и ухожу в комнату. С силой захлопываю дверь и закрываюсь на замок. Достаю из рюкзака скетчбук, беру черную ручку и начинаю рисовать. Это единственное, что у меня из постоянного. Это единственное, что успокаивает меня.

Рисовать я училась самостоятельно, скрашивая скучные часы в самолете, а потом месяцы одиночества дома. Когда у тебя нет друзей, невольно начинаешь заниматься чем-нибудь, чтобы не умереть от тоски.

Руки сами выводят овал лица, большие глаза, короткие волосы. Даже не понимаю, кого я рисую, но, когда появляются узнаваемые черты, смотрю на рисунок и медленно приходит осознание. Фантазия сама дорисовывает голубой цвет глаз, улыбку. И какого черта это получилось у меня? Быстро выдергиваю листок и рву его на мелкие кусочки.

Смотрю, как новенькая ускользает за ворота школы, и не могу ничего сказать. Она не сказала «плевать», она плюнула в меня. В меня! Перед моими друзьями! Видимо, новеньким нужно правила под роспись на входе в школу раздавать.

Точно царица, иначе никак не назвать. Дерзкая, уверенная и не понимающая, что со мной лучше не ругаться. Я же могу такую сладкую жизнь устроить, что плакать будет.

Медленно поворачиваюсь к своим — они уставились на меня и не моргают даже.

— Что стоим? — говорю я. — Гулять идем?

Не дожидаясь их, сбегаю по ступенькам и выхожу со школьного двора, подтягивая спадающий с плеча рюкзак.

— Да, уделала она тебя знатно, — хмыкает Вовчик.

— Заткнись, — рычу я. — Еще на коленях приползет проситься к нам.

— Хорош тебе, — успокаивает меня он. — Девчонок что ли мало?

Я молчу. При чем тут девчонки? Ее удостоили чести позвать в компанию, хотя еще ни одному новенькому такое не предлагали. А она показала свою дерзость. Нет, так не пойдет.

— Дань, пойдем на пляж сходим, — догоняет меня Полина и смотрит своими накрашенными глазами.

— Мне на треню скоро, — говорю я. — Завтра игра.

— Мы ненадолго, — ноет она. — Ну пойдем!

И жмется ко мне, пытается под руку взять. Делает это так небрежно, будто я не замечаю ее подкаты. Даже не ко мне, а к моему статусу и тому, кем я являюсь в школе. Не будь у меня всего этого она, и рядом бы не стояла.