Книга Новенькая, страница 59 – Алёна Шахнина

Аккуратно выглядываю и оцениваю дом. Старый, деревянный, двор зарос травой. Выглядит очень бедно и неухоженно. Ну и о чем это говорит? Ровным счетом ни о чем. Может, они не богатые, но разве это недостаток? Он никогда и не представлялся мажором.

Судорожно думаю, что делать дальше. Нужно дождаться вечера, а потом заглянуть в окна. Да уж, проникать на частную территорию — такое себе занятие. Еще не хватало в полицию загреметь! Отец-военный очень этому не обрадуется.

Пока я думаю над планом, открывается входная дверь, и выбегает Даня, а следом за ним родители. Я хватаюсь руками за шершавый ствол и слушаю.

Весь день в школе проходит, как в тумане. Две ночи без сна и, кажется, я начинаю сдавать. Сил почти нет даже чтобы ручку держать. Вокруг меня что-то происходит, а меня как будто нет. Вообще безразлично, где я и кто я.

Вовка заметил мою… нестабильность и даже проявил заботу, что для него очень странно. Но я отмахнулся, что приболел. Ответ его устроил, и доставать меня больше он не стал. А как увидел обновленную Динку, так вообще забыл про все на свете. Кажется, потеряли пацана — это про него. Думаю, он рад, что я поставил их в пару.

Опять поссорились с Лерой. Я не виню ее и даже понимаю. Но сделать ничего не могу. Не сейчас, когда хватило бы сил до конца уроков. Возможно, позже мы вернемся к этому разговору, и я попытаюсь извиниться перед ней.

Вовка уходит с Диной в библиотеку делать проект, а я плетусь домой за вещами. В душе теплится надежда, что там что-нибудь изменилось, и я смогу остаться. Что отец нашел работу, вернул деньги, а в холодильнике есть продукты. На то, что мать его выгнала я даже не рассчитываю. Если ничего не изменилось, что вероятнее всего, то возьму чистые вещи.

Наверное, мне стоит остаться дома, хотя бы на одну ночь. Подлечиться, восстановиться, но смогу ли я? Смогу ли смотреть в бесстыжие родительские глаза? Это страшнее, чем ночь на берегу.

Домой иду медленно, пока жива надежда. Как только я зайду туда, она исчезнет. И вряд ли появится снова.

И вот я стою возле забора, смотрю на старый дом, на запущенный двор, на нищету. Не могу сделать шаг. Уже не уверен, что и вещи чистые мне нужны, и надежда. Может, уйти, снова вернуться на берег, в свое одиночество, чем добивать себя окончательно. Ответ на этот вопрос я не знаю. Но делаю глубокий вздох и захожу.

Шаг, еще шаг. Хватаю ручку на входной двери, нажимаю и захожу в темную, прокуренную прихожую. В воздухе стоит сигаретный смог, на грязном полу разбросаны вещи. Не изменилось ничего. Медленно двигаюсь в комнату, с еще живущей надеждой открываю дверь и киваю.

Все та же развороченная кровать. Тот же открытый шкаф. Мать даже не соизволила навести порядок после выходок своего мужа. Собственно, надо быть последним дураком, чтобы рассчитывать на что-то другое.

Беру вещи, складываю их и кладу в рюкзак. Придется дойти до пляжа, чтобы принять уличный душ и переодеться. От представления ледяной воды бегут мурашки по коже, но выхода нет.

— Даня, ты вернулся! — раздается за спиной голос матери, и я не оборачиваюсь.

— Я за вещами, — тихо говорю я.

— Не уходи, пожалуйста, — ноет мать, а я не хочу ее слушать.

— Когда выгонишь его из дома, я вернусь, — говорю я, беру рюкзак и поворачиваюсь.