Книга Я — эмпат, страница 90 – Алёна Шахнина

Мы рухнули на холодный, жесткий пол с неприятным глухим стуком, словно с высоты скинули мешок с сахаром. Пыль от наших тел поднялась вверх, забивая в нос и глаза. Боль от падения пронзила все тело, перед глазами образовалась непроглядная тьма. Я лежала, прижавшись щекой к холодному полу заброшенного здания, не в силах пошевелиться и вздохнуть. Темнота и спокойствие накрывало меня с головой, обещая такое долгожданное забвение.

Когда меня подхватили на руки, я застонала от резкой, пронзающей боли, охватившей каждый кусочек моего раненого тела.

— Больно… — прошептала я одними губами, вкладывая в это простое слово остатки силы.

— Морозов! Быстро скорую и наряд на мою геолокацию! БЫСТРО! — прокричали у меня над ухом, и я вздрогнула от его отчаяния.

Потом его тяжелая рука легла на мои волосы мягким прикосновением, и боль немного отступила. Его вторая рука дрожала на моих пальцах, и я слегка открыла глаза.

— Потерпи, — тихо сказал он, прикасаясь губами к моей голове. — Немного потерпи.

Я закрыла глаза и на мгновение провалилась в темную пустоту, а потом вернулась. И в этой пустоте я видела свою прошлую жизнь. Я была такой же пустой, такой же холодной и безразличной, как это место. Я была «тихой», еще даже не став эмпатом.

Потом вокруг меня что-то происходило. Какие-то звуки, шаги, потом меня подняли, уложили на твердую поверхность и накрыли, одновременно втыкая иголку в кожу. И когда лекарство приятным теплом потекло по венам, я наконец расслабилась и отдалась пустоте.

Еще не открывая глаза, я услышала писк приборов и запах медикаментов, поняв, что все-таки выжила. Еле разлепив глаза, я повернула голову и через полумрак больничной палаты увидела спящего Сергея. Он сидел на стуле рядом со мной, уронив голову на мою кровать. Я аккуратно протянула к нему руку и коснулась волос. Он тут же открыл глаза, словно и не спал, и поднял голову.

— Опять ты на моей кровати спишь, — тихо сказала я.

Он сначала смотрел на меня, будто не веря, что я жива и что разговариваю, а потом откинулся на спинку стула и скрестил руки.

— Упала с такой высоты и язвить не разучилась, — хмыкнул он.

— Я летать училась, — простонала я от уже знакомой боли в ребрах.

— И как? — фыркнул он.

— Как видишь, не научилась, — я улыбнулась.

Он покачал головой в немом упреке.

— Как ты нас нашел? — спросила я.

— Меня твой странный друг в капюшоне привел, — пояснил он. — Сказал, что он тихий, но ты зачем-то придумала ему имя, и теперь его все называют Тихоном.

Я легко засмеялась, и смех получился вперемешку со стоном боли.

— Что у меня? — спросила я, хватаясь за ребра.

— Сломано три ребра, сотрясение, внутренние ушибы, — перечислил он. — Недели две пролежишь здесь.

— Что? — взмолилась я. — О боже, нет!

— Да, да, — кивнул он. — Это наказание за геройство.

— Да ну тебя, — махнула я рукой в его сторону. — Никакой поддержки.

— Ладно, отдыхай, я завтра зайду, — сказал Сергей с улыбкой, поправил мое одеяло и ушел.

Я посмотрела ему вслед и закрыла глаза, отдаваясь лечебному сну, который обещал ускорить мое выздоровление и возвращение домой.

Я пролежала в больнице ровно десять дней, а когда врач с сомнением сказал, что можно попробовать переместиться на домашнее лечение, я едва не подпрыгнула на кровати от радости. Я не знала подробностей дела, мне сказали только то, что Павел выжил, на все остальное Сергей отмахивался, мол, идет следствие, все потом. Думаю, что на самом деле он просто хотел, чтобы я отдохнула от расследования и всего, что принесло столько боли.