Книга За зеркалом, страница 58 – Алёна Шахнина

Полиция приехала только через два часа. Я все это время просидела на полу, приходя в себя. Двое мужчин в форме и один в гражданском обошли дом, спросили об украденном, о самих ворах. Услышав, что ничего не взяли, и лица были спрятаны, а руки в перчатках, они посмотрели на меня так, словно у меня и правда справка есть.

— Поставьте сигнализацию, — посоветовал полицейский в форме.

— У вас есть что из ценного? — спросил следователь в гражданском.

— Нет. Бабушкин хлам только, — ответила я. — Но ко мне приходили двое мужчин, предлагали продать им дом. Представились строительной компанией.

— Это не они приходили? — следователь посмотрел на меня.

— Нет… думаю нет. Те двое взрослые, а приходили молодые — по голосу понятно было. Высокие, худые…

Полицейский обошли дом, спросили про осколки на кухне, и я сказала, как есть — хотела напугать. Потом не дали написать заявление, задавали ещё кучу одних и тех же вопросов.

Ушли они через полтора часа, забрав мое заявление и пообещав разобраться. Но их тон говорил о другом — кражи не было, на меня не напали, лиц не видно. Иголка в стоге сена, которую, конечно же, искать никто не будет.

Проводив полицейских, я принялась за уборку. Ваня помог расставить книги, я убрала осколки, бросила в стирку одеяло, отмыла полы. Без физических и каких-либо других сил я налила себе чай и села на кухне. В окно уже во всю светило солнце, кидая свои лучики на гладкую поверхность стола.

— Они искали картины, — сказала я. — На чердаке есть картины, но я не знаю, чьи они.

— Отец Татьяны был художником, рисовал портреты на заказ, — ответил Ваня.

— Но откуда они знают про картины и почему явились только сейчас, спустя столько лет? — спросила я больше у себя, чем у него. — Как его звали?

— Владимир Николаевич Зимин, — ответил Ваня.

Я забила в интернете данные Татьяниного отца и поняла, почему приходили за картинами.

— Он совсем недавно стал популярным. Какие-то его картины в музее заметили коллекционеры, и теперь, спустя столетие, признали работу художника, — сказала я.

— Продай их, избавься, — воскликнул Ваня.

— Даже твой портрет с Татьяной? — я обернулась на него.

Он промолчал.

— Да, вот так живешь и не знаешь, что твой далекий прадед известный человек, оказывается, — вздохнула я. — Продавать я их не буду. Не сейчас точно.

Я допила чай и поднялась со стула. Хотелось попробовать поспать и забыть этот кошмар. Но остановилась на пороге кухни.

— Спасибо. Что защитил, — сказала я, не оборачиваясь.

Я хотела уйти, но его голос догнал меня и остановил.

— Саш… Я не вижу в тебе Татьяну. Она другой была. Тихой, спокойной, скромной. Ты — ураган, ты смелая и отчаянная. Ты другая, понимаешь? Да, вы похожи внешне, но ты — это не она. Я вижу в тебе тебя. Настоящую. И даже не сравниваю вас, потому что вы не похожи.

— Но ты бы хотел вернуться туда, к ней?

— Я бы хотел вернуться, но потому что это мой мир. Это мое время. То, где я умею жить. Я не знаю этот мир, не знаю, как он устроен.

— Я спросила не про время, — я повернулась к нему. — Я спросила про человека.

— Саш, она все равно выйдет замуж за другого, — ответил он.

— И снова ты отвечаешь абстрактно, — хмыкнула я. — Ладно, я и так понимаю. Зря я спросила.

Он что-то пытался сказать, но я уже не слушала. Ушла к себе, накрылась одеялом с головой и закрыла глаза.