Книга За зеркалом, страница 4 – Алёна Шахнина

И проснулась снова с выключенным светом во всем доме.

Священника я вызвала на следующий день. Он приехал на своем дорогом автомобиле с комплектом свечей. В длинной черной рясе, с огромным крестом на груди, зашел в дом и перекрестил сначала меня. Представился отцом Михаилом, и сразу попросил плату за свою работу, которая ещё не была сделана. Но спорить мне не хотелось, поэтому я быстро сунула ему купюры, и повела сначала в комнату. По пути рассказала священнику свою историю, не умолчав о том, что дом остался от бабушки, и я её совсем не знала.

Священник зажег свечи, две отдал мне, одну оставил у себя. Небольшое пламя бодро освещало комнату, вырисовывая на стенах причудливые тени.

— Душа твоей бабушки, дитя мое, не упокоилась, — спокойно сказал священник. — Она сильно связана с этим домом, и нужно заказать в храме сорокоуст. Читай молитвы перед сном, чтобы её душа обрела покой.

Я хотела сказать, что я вообще-то атеист, но не стала. Я же позвала священника, и хожу сейчас по комнате со свечкой в руках. Если это и правда бабушкин дух, то я готова и в веру податься, лишь бы он ушел.

Священник походил по всем комнатам, почитал молитвы, окропил пол и меня святой водой. Выглядело это весьма странно, но отец Михаил честно отрабатывал свои семь тысяч рублей.

Мы вернулись в мою комнату, и он ещё раз прошелся из угла в угол, облил водой кровать, шкаф и остановился у туалетного столика. Брызнул водой на зеркало, сказал что-то на непонятном языке и повернулся ко мне.

— Все, дитя мое, душа твое покойной бабушки больше не будет тебя беспокоить.

И я с облегчением выдохнула. Но тут же в руке священника дернулось пламя от свечки, а потом погасло.

— Сквозняк, — хихикнула я и снова зажгла его свечу.

Огонек снова дернулся и потух. Священник смотрел на это не с интересом, а с ужасом. Кажется, он тоже начал уверовать.

— Эээ… — протянул он. — Мне пора, дитя.

И ушел. Нет, он убежал, иначе не смог бы через пару секунд оказаться в своей машине. А я осталась стоять в комнате с двумя зажженными свечками.

— Так, ладно, — тихо сказала я. — Бабушка, это ты?

Последние слова я произнесла очень жалобно, понимая, что моя крыша убегает вслед за священником. Но в ответ ничего не услышала.

— Бабушка, ты оставила мне этот дом, чтобы мучить меня? Мстить? Я правда не знала о твоем существовании! Мне сказали только когда пришло завещание! Родители говорили, что ты давно умерла. А сейчас я и спросить у них не могу — они оба погибли, бабушка.

Я медленно вздохнула, пытаясь унять дрожь в теле.

— Если бы я знала, что ты есть, я бы приехала, правда! Когда родители умерли, я осталась совсем одна, и… знай я, что ты жива, скрасила бы и твое и свое одиночество. Прости, бабушка!

В комнате снова тишина, слышно только мое тяжелое дыхание. Я посмотрела по сторонам — ничего не двинулось, не упало. Только горячий воск от горящих свечек капал мне на пальцы.

— Если ты не хочешь, чтобы я тут жила, зачем оставила этот дом мне? Я приехала сюда, потому что у меня нет выбора! У меня нет своего жилья, есть только кредиты. И машина — единственное, что осталось от родителей.

Но в ответ снова тишина. Буду надеяться, что это означает мир, а не то, что я как дура разговариваю с воздухом. Хотя второй вариант мне нравится определенно больше. Не верю я ни в духов, ни в оборотней, ни в какую-либо другую сущность. Мир подчиняется законам физики, и по-другому быть не может.