Книга За зеркалом, страница 38 – Алёна Шахнина

— Продавай дом, уезжай, но не лезь в это! Не лезь, я прошу тебя! Со мной всё давно кончено, а ты ещё можешь получить ту жизнь, о которой мечтала, — спокойно сказал Ваня. — Пора разорвать этот круг.

Я снова посмотрела на него, в его грустные глаза, смотрящие на меня с печалью всех непрожитых лет.

— Трое твоих дедов погибли, один ушел, — тихо сказал он. — Как только бабушки попытались помочь мне. Хватит. Я не знаю, связано это или нет, но для тебя я не хочу такой жизни.

— Они все пытались, а я должна сдаться? — прошептала я.

— Да! Должна. У тебя все равно ничего не получится. У твоих бабушек были записи, фото и прочее, а у тебя этого нет.

— Записи? — удивилась я. — А где они?

— Я их уничтожил. Все, что было.

Я медленно выдохнула и закрыла глаза. Уничтожил, чтобы запереть себя навечно, но дать шанс женщинам моего поколения. Он пожертвовал собой ради нас.

— У тебя телефон звонил. Кажется, твой ухажер. Иди погуляй и прекращай терзать себя.

Я посмотрела в сторону кровати на молчащий телефон. Никита? Но совсем не до него сейчас.

А, может, он прав, и мне не мешает сейчас проветрить голову и подумать обо всем вдали от дома. Я взяла телефон, перезвонила Никите и договорилась о встрече. Быстро собралась и с огромной дырой в груди вышла из дома. И только дверь за мной закрылась, внутри что-то грохнулось на пол. Я обернулась и хотела вернуться, но ноги уже тащили меня к машине.

Я приехала в центр на своей старенькой Лачетти и пожалела об этом. Надо было остаться, поговорить, поддержать, найти какое-то решение. Но его боль была настолько сильной, что чувствовалась каждой клеточкой тела.

Ваня заперт в доме с навечно разбитым сердцем, вынужден нести на себе крест ответственности за чужие судьбы. Теперь понятна причина его ворчливости и требований к порядку. Возможно, так он относится только ко мне, чтобы я не жалела его, чтобы ненавидела и не рвалась помогать. Но его истинная, романтичная натура все равно пробивается наружу, заботится обо мне, пытается уберечь.

А я…. Я иду на встречу с парнем, чтобы попытаться построить личную жизнь, разрушить проклятие и перестать думать о заботе, о несчастном человеке, заточенном в доме.

Он уничтожил все записи, подсказки и то, что приблизило бы меня к правде. Но он не может попасть на чердак, иначе уничтожил бы и портрет. Значит, он говорит правду — чердак для него недосягаемая зона. И если я решу продолжить поиск ответов, мне придется заглянуть в самые потаенные уголки этого пыльного помещения.

Но решу ли?

Я не знаю, смогу ли помочь ему, и рискую не только дать ему пустую надежду, но и самой остаться одной. А если смогу, то что с ним станет? Он вылезет из зеркала человеком, умрет или вернется назад доживать свою жизнь?

И как Ваня вообще может быть живым и неживым одновременно? Я не видела, чтобы он дышал, и это логично — тела ведь нет. А куда оно делось?

Терзая себя кучей вопросов, я шла к Никите. Хотела отвлечься, но загрузилась ещё больше. Ещё одно дурацкое свидание, где со мной разговаривают, а я не слушаю. Но Никита снова не замечал моего настроения, рассказывая какие-то истории, в которые мне не хотелось вникать. Я держала его за руку, но слышала только этот отчаянный крик из зеркала.

— Саш… — позвал меня Никита, и я вздрогнула. — Ты со мной?