Книга За зеркалом, страница 31 – Алёна Шахнина

— Общались мы с Натальей, — сказала она. — Прожили почти бок о бок больше сорока лет. Она рассказывала о тебе.

— Да? — я заинтересованно посмотрела на неё. — Но мы не общались, к сожалению.

— Я знаю. Тебя привозили, когда ты маленькая была. Наталья так радовалась этому, дом на ушах стоял, — она улыбнулась. — А потом резко перестали привозить.

— А почему, не знаете? Мне родители не рассказывали, — с грустью сказала я.

Бабушка поставила передо мной кружку с горячим, ароматным чаем и я схватилась в нее замерзшими руками. Пока она суетилась возле плиты, я рассматривала её кухню. Скромная, ремонт сделан в чисто советском стиле, с модным в те времена белым гарнитуром, старой плитой и обоями с цветочками. Но чувствовала себя уютно и тепло, будто на кухне у собственной бабушки.

— Наталья говорила, что ссора была с сыном, и он так обиделся, так ругался, — она покачала головой. — И больше не давал видеться с тобой. Наталья переживала, скучала. Так и не смирилась до самой смерти. Всегда говорила, что дом тебе оставит.

— Из-за чего ссора? — тихо спросила я, отхлебывая вкусный чай.

— Сын просил продать дом, хотел вроде квартиру для своей семьи. Предлагал Наталье с ними перебраться поближе к городу. Но она всегда стояла на своем: дом не продам.

Я опустила взгляд, понимая, почему бабушка отказывалась продавать дом. Она не могла оставить Ваню, который для нашего рода что-то значит. Бабушка готова была поссориться с сыном и разлучиться со мной, оберегая древнего духа от вечного одиночества. И, наверное, я понимаю её, и готова осуждать отца за то, что из-за жилья оставил свою мать, лишил меня бабушки. Он врал мне всю жизнь, что бабушка умерла, и если бы не завещание, я бы так и не узнала правду.

До сих пор помню, как мне пришло письмо от юриста через десять месяцев после смерти родителей, что я могу вступить в наследство. Это не было приятным открытием — у меня есть дом. Это было разочарованием и шоком.

— Она так любила тебя, милая, — сказала бабушка. — Больше, чем сына.

От её слов мне стало ещё грустнее. Хотелось попросить прощения у бабушки за родителей, за себя, за годы одиночества.

— Вы знаете, где она похоронена? — тихо спросила я, сглатывая горький ком.

— Так вот на кладбище за городом.

Она медленно, со стоном поднялась и ушла в комнату, оставив меня с мыслями. Я знаю, что ничего уже не изменить, что уже все сделано, и бабушка умерла в полном одиночестве. Почти в полном…

— Вот, — старушка протянула мне листок. — Твой отец не приехал на похороны, и мы с соседями сами все сделали.

Я взяла листок с номером могилы и благодарно кивнула. Теперь я знаю, куда отнести цветы.

— По поводу переселения… К вам приходили двое мужчин, верно?

— Да, двое. Солидные такие.

— А вы согласились?

— Ну что ты, дочка, — она махнула рукой. — Я здесь с самого детства, здесь и помру. Мне недолго осталось, сердце шалит.

— Они один раз приходили? — уточнила я.

— Да, только один раз и всё.

Но у меня они были минимум трижды. Возможно, к старушке они приходили для отвода глаз, и на самом деле их интересует только мой дом. А это значит, что они придут снова и снова.

— Спасибо вам, — сказала я и поднялась со стула. — Если нужна помощь, обращайтесь.

— Ну что ты, дочка, — старушка вздохнула. — У меня через три дома внуки живут.