Книга Развод с горцем (не)возможен! Мне придётся бежать…, страница 56 – Злата Зорич

Мысли метались. Что теперь? Как я посмотрю в ему глаза при ярком свете дня? А что скажут женщины в центре, увидев нас вместе? А Елена? Ох, Елена...

Я зажмурилась и закусила губу. Хотелось провалиться сквозь землю. Или убежать, спрятаться, чтобы никто не видел моего лица.

Адиль пошевелился. Вздохнул глубже, прижал меня к себе крепче, и его рука скользнула по моему животу, заставляя вздрогнуть.

Я замерла. Сердце заколотилось так громко, что, наверное, разбудило бы и мёртвого.

— Ты уже не спишь? — раздался его хриплый спросонья голос.

Я промолчала, притворяясь спящей, но моё прерывистое дыхание меня выдало.

— Я слышу, как ты дышишь, — усмехнулся он. — И сердце твоё слышу. Оно колотится, как птица в клетке.

Я открыла глаза. Он смотрел на меня — сонный, тёплый, улыбающийся.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе... — прошептала я и тут же отвернулась, пряча лицо в подушку.

— Ты чего? — удивился он. — Что случилось? Мадина! — он мягко, но настойчиво повернул меня к себе. — Посмотри на меня.

Я зажмурилась.

— Не могу.

— Почему?

— Потому что мне стыдно, — выдохнула я. — Ужасно стыдно за себя.

— Чего ты стыдишься?

Я открыла один глаз, глянула на него исподлобья.

— Всего. Вчерашнего. Я вела себя... я была... Ты теперь, наверное, думаешь обо мне, что я... А ведь я всё ещё мужняя жена!

— Мадина, — он взял моё лицо в ладони, заставил смотреть на себя. — То, что было вчера — это совсем не стыдно. Это прекрасно. Мы оба свободны. Мы оба давно этого хотели. Мы ждали этого три года. И я безумно счастлив тому, что ты позволила себе отдаться этому чувству. Потому что это было самое лучшее, что случалось со мной в жизни.

Я смотрела на него недоверчиво.

— Правда?

— Правда. — Он поцеловал меня в лоб. — Ты невероятная. Ты горячая, страстная, нежная. Ты — женщина, о которой можно только мечтать. И это настоящее чудо, что мне выпало счастье быть с тобой.

— Но я не знаю, как теперь смотреть в глаза девочкам, — вырвалось у меня. — Они же всё поймут.

— Я считаю, что не нужно ничего скрывать — ни от твоих дочек, ни от остальных. Мы любим друг друга. Что здесь стыдного?

— Я не привыкла. Я всю жизнь пряталась, боялась чего-то... Нельзя вдруг в одночасье стать другой.

— Ты стала собой. Той, какой тебя создал Бог. Той, которую я полюбил.

Я всхлипнула. Слёзы покатились по щекам — облегчения, счастья, неверия.

— Ну ты чего? — он испугался. — Я что-то не то сказал?

— Всё то, — улыбнулась я сквозь слёзы. — Просто ты... ты говоришь такие слова... Они трогают самую душу!

— Потому что я тебя люблю, — просто сказал он. — И хочу, чтобы ты была счастлива. Чтобы ты знала: ты самая лучшая. Самая красивая. Самая желанная.

Я прижалась к нему, уткнулась лицом в его грудь.

— Адиль...

— Что?

— Спасибо тебе. За всё.

Он обнял меня, поцеловал в макушку.

— Это тебе спасибо. За то, что ты есть. За то, что дождалась. За то, что поверила.

Мы лежали, обнявшись, и я чувствовала, как уходит стыд, как тает страх, как на их место приходит удивительный покой.

— Мне пора вставать, — прошептала я. — Девочки проснутся, а меня рядом нет...

— Успеешь, — он не отпускал. Не хотел отпускать меня...

— Адиль, правда, — я попыталась высвободиться. — Они будут волноваться.

Он поцеловал меня на прощание — долгим, сладким поцелуем, от которого у меня снова закружилась голова.