Книга Развод с горцем (не)возможен! Мне придётся бежать…, страница 34 – Злата Зорич

— Клади Амину сюда, — Елена помогла мне устроить старшую дочь на кровати. — А младшую в люльку.

Почти сразу же в комнату вошла женщина. На ней не было белого халата, но по её взгляду я сразу догадалась, что это врач.

— Это Ольга Николаевна, — тихо представила её Елена. — Она наш ангел-хранитель.

Врач послушала дыхание Амины, проверяли температуру, осмотрела горло, что-то тихо нашептывая девочке, отчего та перестала хмуриться.

Закончив с дочерью, врач подошла ко мне. Её пальцы коснулись моей скулы так легко, что я почти не почувствовала боли. Она внимательно изучила рентгеновские снимки и посмотрела на мою фиксирующую повязку.

— Назначения из больницы верные, — сказала она. — Мы продолжим курс антибиотиков для Амины. Жар не должен вернуться, но нужно последить. А твоя травма... всё скоро заживёт. Главное сейчас — покой.

Она положила руку мне на плечо и слегка сжала его, глядя прямо в глаза.

— Всё будет хорошо, слышишь? Здесь вы в безопасности.

Я просто кивнула, не в силах вымолвить ни слова из-за подступивших к горлу слез.

Наша комната была крохотной — настолько, что казалось, если я раскину руки, то коснусь противоположных стен. Она была обставлена просто, даже бедно: пожелтевшие от времени обои, две узкие железные кровати, застеленные выцветшим бельем, и старая деревянная колыбель в углу, которая, должно быть, видела уже не одно поколение спасенных детей. После вычурной роскоши дома Ислама это место могло показаться нищенским, но для меня это не имело никакого значения.

— Тут есть всё, что нужно на первое время, — тихо сказала Елена, поправляя подушку. — Если чего-то не хватит — скажи. Мы не богаты, но делимся всем, что у нас есть. Тебе, наверное, будет нелегко здесь. После тех дворцов, в которых ты жила...

Я только горько усмехнулась и покачала головой.

— Спасибо вам. За всё.

Елена лишь печально кивнула и вышла, оставив меня наедине с тишиной.

Я подошла к окну, чтобы осмотреть окрестности.

Соседняя область... Ахмедов сказал, что здесь у Ислама нет власти. Но разве границы на карте могут его остановить? Мне нельзя быть наивной... Его деньги купят любую информацию, его связи протянутся через сотни километров. Пока я здесь, я всё еще в зоне его досягаемости.

Он мог не любить меня, но он не мог допустить, чтобы его «собственность» просто взяла и исчезла. Для такого человека, как он, мой побег — это вызов, плевок в лицо. Мне нужно не просто спрятаться. Мне нужно раствориться. Рассвет в этом приюте — это только начало моего пути.

Мои дни в центре протекали однообразно, но в этой монотонности было моё спасение. Постепенно Амина поправилась, а с моего лица сошли синяки. Я даже начала выходить из своей каморки. Сначала — только до кухни и обратно, вжимая голову в плечи, потом — стала засиживаться в общей гостинной. Там, за длинным столом, я встретила их. Женщин с такими же испуганными глазами, как у меня.

Их было пятеро. Разного возраста, разной веры, но с одной и той же печатью отверженности на лице. Я много говорила с ними по вечерам, когда наши дети засыпали, и внутри меня всё переворачивалось. Оказалось, что моя история не была уникальной. У каждой из них был свой «Ислам». У Оксаны муж — высокопоставленным чиновником, который запирал её в подвале. У маленькой, исхудавшей Лейлы — муж-красавец, который методично ломал ей пальцы, чтобы она «лучше помнила свои обязанности».