Книга На волнах оригами, страница 236 – Анна Джейн

Теперь показывали этих самых «нарушителей спокойствия» – их было больше сотни, и выглядели они весьма неформально, под стать кумирам. Камера особо крупным планом показала зловещее широкое лицо здоровенного парня лет двадцати в футболке с изображением «Лордов» и почему-то девчонки с ярким окологотическим макияжем, в глазах которой стояли слезы, а после камера вновь метнулась на идущих вдалеке музыкантов, которых сопровождала целая толпа.

— Напоминаем, что во время выступления в Нью-Йорке обезумевший фанат пробрался за кулисы и набросился на вокалиста «Red Lords» с ножом. К счастью, все обошлось, однако теперь меры по охране музыкантов усилились. Организаторы концерта пообещали поклонникам группы возможность получить автографы кумиров на автограф-сессии.

Теперь пустили кадры с каких-то прошлых концертов, на которых лидер группы отжигал в полураздетом виде, измазанный то ли кетчупом, то ли брусничным джемом. Он яростно кричал что-то в микрофон, и ведущая сказала пару слов о том, что не все рады приезду популярной рок-группы – кое-кто считал, что подобным личностям не подобает выступать на концертах и вообще концерты эти надо запрещать.

И снова замелькали кадры то ли из выступлений, то ли из фотосессий.

Red Lords в полном своем составе выглядели ярко, эпатажно и, как ни странно, стильно и харизматично даже в своей небрежности. Наверняка с ними работал собственный дизайнер, отвечающий за сценические костюмы, не говоря уж о визажистах, гримерах и прочих работниках индустрии красоты, которые поддерживали имидж рокеров.

Еще пара слов – и новости закончились. А вместе с ними и здравомыслие Нинки.

— Ты прикинь, – говорила она радостно, и голос ее чуть подрагивал, как хвост у охотничьей собаки, – они ведь теперь здесь!

— Где – здесь? – осведомилась я, переживая из-за новостей о погоде.

— Тут!

— Прямо в этой комнате?

— Дура, – оскорбилась Нинка. – В этом чертовом отеле. На одном этаже с нами. Нет, ты представь! – вскочила она на ноги и закружилась от счастья или от дурости, переполняющей ее. – Вот я выйду на балкон, а там стоит Гектор и курит! Или Октавий. Или Марс.

И она, пританцовывая, действительно отправилась на балкончик, подозреваю, смеха ради, и даже вышла на него, запустив в комнату прохладу.

— Там какой-то дед, – сообщила она мне и сморщила хорошенький носик. Мне против воли стало смешно.

— Где – там? – повторила я свой недавний вопрос.

Журавль закатила глаза.

— На балконе!

— Что, прямо на нашем? – с иронией в голосе спросила я.

— Не тупи. На своем. Видимо, живет в соседнем номере, – с досадой отмахнулась блондинка. – И откуда только народ деньги берет, чтобы такие дорогие номера снимать?

— А вдруг это не дед? – продолжала издеваться над подругой я. – А Гектор твой бороду приклеил и шифруется.

— Я тебя удушу, Радова, – мрачно изрекла Журавль и кинула в меня диванной подушкой. Я ответила. И между нами завязался шуточный бой.

В номере отеля, честно говоря, мы сидели недолго. Моросить перестало и, хотя на улице было прохладно, я и Нинка гуляли по Москве, пахнущей еще дождем, побывав и на Красной площади, и на Арбате, и около Большого театра, и еще в нескольких известных местах – стандартный туристический набор. Но отчего-то больше всего мне запомнилась Тверская улица с ее переулочками и дворами, пронизанная каким-то особым духом, собственной атмосферой. Даже Нинка прониклась. Правда, она смотрела больше на магазины, пабы и рестораны, а я – на архитектуру, памятные таблички, исторические места. Я то и дело сворачивала во дворики, куда меня отчего-то тянуло, но Нинка, как сторожевой пес, не давала мне этого сделать. Ее тянуло в один из очередных дорогущих бутиков.