Книга На волнах оригами, страница 171 – Анна Джейн

— Брат Фила? Лица – один в один.

Игорь кивнул, наблюдая за тем, как бесится с друзьями близнец.

— У них «марафон» третий день, – сказал темнокожий парень. – Точно не будешь?

— Нет, спасибо, – отвечал Игорь на автомате, мгновенно поняв, о каком-таком марафоне тот говорит. Только верить в это не хотелось.

Бросив рюкзак на пол, он подбежал к прыгающему Филиппу и, схватив за плечо, развернул к себе.

— Игорь! – закричал Фил радостно. – Эй, все! Народ! Это мой брат!

Он попытался даже обнять Игоря, но тот схватил его за ворот влажной от пота футболки.

— Что с тобой? – почти прорычал Игорь, а Фил только улыбался и кричал, что к нему прилетел брат.

Игорь смотрел на близнеца и не узнавал. Тот не мог стоять спокойно и дергался в такт музыке, не совсем контролируя свои движения. Улыбка казалась сумасшедшей. Но особенно страшными были его глаза: пустые, блестящие – словно Фил смотрел сквозь полиэтиленовую пленку. Из-за расширившихся зрачков его глаза казались черными.

Это были чужие глаза.

Это был не его брат.

Это все было не по-настоящему.

Наверное, тогда Игорь как-то сразу вдруг и повзрослел, и все глупости вроде страданий из-за девчонки ушли на второй план.

К тому времени Филипп уже попробовал марихуану, таблетки, и от треков – амфетаминовых дорожек из порошка, перешел к инъекциям.

Он не понимал, что тонет – а, может быть, не хотел понимать.

Но Рэн твердо решил – он вытащит брата из этого дерьма.

* * *

Я заранее ненавидела день прощания и так же заранее болезненно предвкушала его. Мне казалось, что именно этот день станет той самой разграничительной чертой, этакой границей, которая даст нам с Антоном понять – а что действительно мы чувствуем, уважаем ли и бережем друг друга? Сможет ли расстояние отдалить нас и на духовном уровне, или же оно сделает наши чувства более крепкими и зрелыми?

Сможем… Сможем… Сможем… Эти вопросы страшили, но ответы на них мы оба должны были получить. И понять, чем стали для нас последние недели: иллюзией или правдой. Если все, что произошло между мной и Антоном, не имело ценности и могло разрушиться в один миг, я бы хотела узнать об этом сразу, до того, как иллюзии окрепли бы и закостенели, превратившись в нерушимую стену зависимости от человека.

Однако я все же верила ему. Верила в него. Можно ли поступать иначе, если любишь?

Тот остаток ночи, который я проспала, мне снился аэропорт и взлетающие в высокое синее небо самолеты – их было так много, что я не понимала, в каком из них Антон. И я в отчаянии бегала по взлетно-посадочным полосам, с трудом уворачиваясь от огромных белоснежных летающих машин, которые то взлетали, то приземлялись, так и норовя задеть меня крыльями.

Глаза я открыла внезапно, словно что-то почувствовав.

За окном уже было светло, и по полу скользило солнце. А постель рядом со мной пустовала – Антон пропал.

Еще отчаяннее заколотилось сердце, которое еще не отошло от дурного сновидения. Показалось вдруг, что Тропинин уже уехал, решив не прощаться со мной, и эта мысль была острее лезвия ножа. Отпускать Антона просто так, не увидев, не поцеловав, не сказав напоследок важные слова, казалось немыслимым и даже жестоким.

Я вскочила с кровати.

Может быть, Кеюшка совершает утренний променад по уборным-душевым? Ворвись к нему и застань врасплох!