Книга На волнах оригами, страница 161 – Анна Джейн

Келла вздохнул, поудобнее взяв свою ношу. Как бы он ни ненавидел эту наглую высокомерную взбалмошную девицу, как бы она ни топталась на его гордости и мужском самолюбии, как бы ни издевалась, он все равно не мог ее ударить.

Она – смогла. А он – нет.

«Я мужик», – с долей ехидства подумал Келла и заботливо поправил импровизированный разрез на платье Нины. Едва парень только представил, как кто-то пристает к ней, разрывая ткань платья, ударяя по губам, хватая за волосы, как он непроизвольно сжал челюсти, как его обжигало непонятной бессильной ненавистью.

Через минуту черная машина остановилась около синеволосого и тот, бережно уложив Ниночку на заднее сиденье, сел рядом, так, что ее голова покоилась на его коленях. Выглядела при этом девушка так женственно и беззащитно, что Келла только сглотнул. Все его боевое настроение, задор и желание показать ей, где раки зимуют, исчезли.

— Чем пахнет? – подозрительно спросил с переднего сиденья Рэн, громко театрально принюхавшись.

— В смысле? – не понял Келла, который пытался понять, что теперь делать.

— Не чувствуешь? – повернулся к нему друг. – Серьезно?

— Не чувствую, – нахмурился барабанщик, который не мог оторвать взгляда от лица спящей пьяным сном девушки: алые губы ее были чуть приоткрыты, на лицо налипли светлые пряди.

— Странно. Этот зловонный запашок… Ваниль, все провоняло ванилькой, – объявил Рэн. – Рылий, вы чувствуете?

— Если не заткнешь пасть, будешь чувствовать запашок крови – своей, – серьезно пообещал Келла, у которого на время отключилось чувство юмора.

— Нервный какой. Куда едем, шеф? – забыв пристегнуться, завел мотор Рэн.

Келла задумался. Отвезти ее домой? Или закинуть к подружке? А, может…

— Ко мне, – решил он.

— Долго соображал, – хмыкнул Рэн, нажимая на газ.

Автомобиль рванул вперед, и Нинка чуть не свалилась – синеволосый едва успел удержать ее.

— Аккуратнее веди, придурок, – рявкнул он.

— Как могу, так и еду, – огрызнулся водитель.

Рэн машину водил в достаточно специфической манере: очень неровно, быстро, резко, с заносами, вечно кого-то подрезая и неожиданно тормозя. По меткому выражению Фила, его брат водил, «как идиот на летней резине по гололеду».

— Ты это своим девкам говорить будешь, – никогда не страдал особым наличием манер синеволосый, который отчего-то занервничал еще больше. Демоница и так повреждена, а они ее сейчас вообще угробят. Вот весело будет. Ее сдвинутый папаша устроит ему пару десятков кругов ада.

— Я так ментам говорю, – хмыкнул необидчивый Рэн, прилично разгоняясь по свободной в темное время суток дороге.

— Плевать, что и кому ты говоришь, – отмахнулся Келла, который чувствовал себя крайне странно. – Просто не угробь меня и Королеву.

— Ты меня пугаешь, – сообщил ему Рэн.

Казалось, он отлично понимал, что чувствует его друг и коллега, однако состояние Нины его совершенно не трогало – и дело было не в том, что один из гитаристов «На краю» был черствым, жестким человеком. Просто он видел куда более страшные вещи – действительно страшные, а потому обладал толстой шкурой и иногда казался кому-то бездушной сволочью. Его не трогали бездомные щенки, душу не щемило при просмотре слезливых фильмов, он принципиально не подавал милостыню, считая это полным разводом. Рэн любил циничные шуточки, черный юмор и отлично чувствовал себя за маской парня-рубахи с веселым нравом и позитивным драйвовым настроем. Впрочем, отчасти он таким и был.