Книга На волнах оригами, страница 152 – Анна Джейн

Нинка усмехнулась.

— Милая, тебе не идет помада, – встряла вновь Плохая Печень.

Алина недовольно взглянула на подружку, а Ниночка же провела несколько раз большим пальцем по пухлым губам, а после с невинным видом, глядя прямо в глаза Лесковой, размазала помаду по нежно-фиалковому платью посмевшей встрять в разговор девушки. Та взвизгнула.

— И правда, не идет, – согласилась Нина задумчиво, глядя на испорченный наряд.

— Нарываешься? – лениво спросила Алина, делая шаг вперед и стоя теперь вплотную к блондинке. Она была немного ниже, но это ее не смущало.

Алина знала, что лучше. В разы лучше этой крашеной твари в человеческом обличье.

— Нарываться на тебя, Лескова, – это так примитивно, – сморщила носик Нина, чувствуя, что «взаимное расшаркивание» сейчас закончилось и веселье вот-вот начнется. – Как кидать камни во вшивую собаку.

— Притормози, Журавль. Помни, с кем разговариваешь. Иначе вшивая собака перегрызет тебе горлышко. И передай своей подруженьке, – на ухо Ниночке проговорила Алина ласковым голоском, зная, на что нажать, – я заберу свое. Я всегда забираю. Она пожалеет. Дракон – мой.

— Какого Дракона, Лескова? – спросила Нина, смеясь. – Ты трипуй, но в меру. Ау, очнись, мы не в фэнтези! Хотя твой братец похож на эльфа, признаю. Сэдбой. Я все-таки познакомлюсь с ним поближе.

Журавль не выглядела растерянной, хотя упоминание о Кате задело ее, да еще как – аж кровь вскипела, и надрать задницу проклятой Лесковой захотелось сильнее.

— Позабавлюсь с ним немного. Всегда мечтала намотать мужские волосы на кулак. Знаешь ли, нравится быть доминантой, – поделилась она.

У каждого сильного человека есть свое слабое место. У Нины это была Катя, а у Алины – Арин. И теперь обе девушки смотрели друг на друга с неприкрытой ненавистью. Чувство это со стороны Лесковой подпитывалось алкоголем – сегодня она выпила немало, а со стороны Ниночки – бурей чувств, которые вызвало появление Келлы, и ей очень нужна была разрядка.

Алина положила руку на плечо Нины.

— Еще слово о моем брате, – проговорила она тихо – Журавль едва расслышала ее голос из-за музыки. – И я тебе кишки выпущу.

— Закрой флудило, – посоветовала ей мрачно блондинка. – Хотя лучше открой пошире, чтобы я твои кишки прямо оттуда вытащила.

* * *

Пока эти две замечательные во всех отношениях девушки вели сей содержательный разговор, стоя так близко друг к другу, что, казалось, вот-вот обнимутся, на них весьма выразительно пялилась компания молодых людей, отдыхающая у столика рядом с барной стойкой.

— Какие девочки, – сказал с придыханием один из парней, засмотревшись на Нину и Алину. – Вот бы их обеих закадрить…

— Отменные, – подтвердил его друг, не зная, что ему больше нравится: ножки одной или декольте другой. – Фигурки – класс!

— Только они, по ходу, того… – Встрял третий, рыжий, с бокалом пива в руке.

— Чего – того? – не поняли остальные.

— Не той ориентации, – уверенно проговорил рыжеволосый, глядя сначала, как брюнетка, улыбаясь, касается лица блондинки, а после и вовсе по-свойски кладет руку ей на обнаженное плечо. Да и блондинка была не промах – полезла к какой-то девице с приставаниями. То, что Ниночка всего лишь вытерла о ту самую девицу помаду, с этого ракурса видно не было. Да и разговор Журавля и Лесковой, естественно, никто не слышал.