Книга На волнах оригами, страница 131 – Анна Джейн

— Но… – ничего не понимала Катя. – Как ты мне писала несколько часов назад, если должна была быть в небе?

— Боже, Катька, сейчас не каменный век. В самолете был вай-фай, – отмахнулась Нинка.

— Вот оно что, – протянула Катя, идя следом за подругой на кухню и зевая.

— Ты что, не рада? – угрожающе сдвинула брови к тонкой переносице Нинка, обернувшись. – Я старалась, по ночи перлась, хотела увидеть свою подруженьку, упросила этого слащавого дегенерата, которого ты только что лицезрела, мне помочь, встретила тут Пыльного и Синекосое рыло, а ты даже и не сказала слов добрых!

Нинка поставила пакеты с подарками около кухонного стола и стала методично что-то вытаскивать из них. Движения ее, правда, как тотчас подметила Катрина, были нервными.

— Кого ты встретила? – не поняла она.

— Рыло и Клея, сиречь Келлу и Кея, – зловеще объявила Нинка – мастерица давать самые разнообразные прозвища разной степени обидности. – Накорми меня, – потребовала она. – Я в последний раз в самолете ела, а там жуткую резиновую дрянь давали. Ну, ты понимаешь, наше авиасообщение оставляет желать лучшего по сравнению с европейским.

— Погоди, – остановила ее Катя, садясь рядом. – Ты встретила их… Где?

— Не тупи, – посоветовала Нинка, хватая из вазочки шоколадную конфету. – На лестничной площадке перед твоей дверью. Ну-ка, поделись рецептиком, как ты настолько привязала этого чокнутого с раздвоением личности, что он аж ночами под твоей дверью пасется? – и, не дожидаясь, пока Катя ответит, Нинка лучезарно улыбнулась. – Молодец, поздравляю! Это успех, Радова! Теперь ты должна достойно отомстить. Он не только пальцы ног целовать тебе должен, но и следы лизать, – воинственность в ее голосе и лице зашкаливала.

— Антон просто заезжал ко мне, – пожала плечами Катя.

— Что значит – «просто заезжал»? – не поверила Журавль.

— Соскучился, – неуверенно отвечала Радова.

— И сколько же вы не виделись, что он так соскучился? – полюбопытствовала Нинка.

— Несколько часов.

— Ого! Несколько часов – это же целая вечность! Какое испытание для любви, – всплеснула руками слишком уж активная Ниночка. – Как вы это пережили? Можно, я начну называть тебя Джульеттой?

Катя лишь улыбнулась и спросила:

— Откуда тут взялся Антон, мне понятно. Но Келла…

— Пришел в качестве группы поддержки, – ухмыльнулась Нинка. – С лесным чудовищем. Девка с ним была, – пояснила она подруге. – Страшная, жесть. С конской заточкой, – воодушевилась Нинка, вспоминая ту, которая посмела целоваться с Келлой. – Зато с дарами божьими, – красноречиво обрисовала она два огромных шара перед собственной грудью, тоже, впрочем, вполне женственной.

Катя только головой покачала. В конце концов, Нинка более-менее внятно объяснила ей, что случилось на лестничной площадке, то и дело давясь от смеха. Вот только за смехом этим прятались обида и злость.

Проклятый Ефим.

А ведь так складно врал ей, когда с точно такой же страстью целовал ее на палубе теплохода или на крыше. Свинья.

Пока Катрина разогревала картофельную запеканку с мясом, Нинка доставала один за другим подарки, поясняя, что и кому должно достаться. Говорить больше о Келле она не хотела, а потому пыталась отвлечься.

— Так, магниты – можешь ими облепиться, хе-хе. Венецианские маски – каждому своя, умора, да? Эта рубашка – Леше. Вроде бы должна подойти, – говорила она, роясь в своих многочисленных пакетах. – Не фуфло какое, а ограниченная серия от Бонне, – назвала она очередного деятеля моды, в которых отлично, как и дядя, разбиралась. – Это – ваза Томасу. Отец решил, что он оценит. Нельке – браслет. Что дарить твоему брату, я решительно не знаю. Поэтому ему – алкоголь. Ты видела его пьяным?