Книга Шипы у Розы Красавина, страница 23 – Виолетта Роман

— На тебя составили протокол, будешь платить штраф, - подытожила она свою обвинительную речь, в ответ на что рыжий слабо кивнул. Казалось, он согласился бы сейчас на все, лишь бы теть Фая оставила его в покое.

— И с сегодняшнего дня, милок, я беру тебя на карандаш! Теперь все полезные общественные работы на тебе. А то, как участок вдоль дороги от мусора убрать, у нас все заняты, а как гадость сделать...

Лицо рыжего внезапно побледнело, вызывая у нас с Гошей беспокойство.

— Ладно, теть Фай, ну ты тоже, не кипятись. Видишь же, человек только в себя пришел, с сердечком плохо стало. Все исправит, все оплатит. И субботники тоже все на нем, - поспешил в защиту бедолаги Гоша, и ловко выпроводил председателя за дверь.

Понимая, что и мне пора уходить, я покинула помещение кухни и замерла в проеме двери. На стене висело несколько портретов, на одном из которых фотография молодой черноволосой женщины с пятилетним мальчиком на руках. Мальчишка держал в руке машинку, и его озорные глаза смотрели прямо в объектив камеры. Я подумала о том, что этот с хитрым прищуром взгляд мог принадлежать только одному человеку.

— Ты чего замерла? Вальтера испугалась? – раздался хрипловатый голос.

— Это твоя мама?

Гоша проследил взглядом и на несколько секунд остановившись на портрете, вернул его ко мне.

— Она умерла. Полгода назад. – произнес лишенным жизни голосом. На миг его глаза всегда задорные и хитрые наполнились такой тоской, что я буквально почувствовала ее. Мне вспомнился недавний разговор в моем доме. Я вспомнила, как небрежно я сказала, будто мама не научила его общаться с людьми. Значит, вот почему Гоша стал со мной так резок.

Гоша подошел к чайнику, и стал возиться с посудой.

— Прости, - проговорила, нервно теребя кусочек бинта на руке.

Он обернулся, и удивленно посмотрел на меня. В его взгляде сейчас я видела себя – потерянную, оставшуюся в полном одиночестве. Он ведь совсем не такой легкомысленный и раздражающий, каким казался все эти дни. Чувствуя укол совести за то, что составила о нем нелестное мнение так легко и неосмотрительно, я потупила взгляд.

— За что «прости»? Сломала что-то? – нарочито испытывающе посмотрел на меня. – Или ты Дениску того? – провел пальцем по шее. – Ой, ну и славно, от него только проблемы, да и можно не париться с приготовлением чая, - выдохнул он. И сейчас его глупый юмор казался мне венцом творения человеческого, лучшим талантом, и я бы непременно рассмеялась, рассеивая возникшее между нами напряжение, но я не могла.

— За то, что сказала про твою маму грубость вчера вечером. Это было необдуманно с моей стороны.

Он вдруг посерьезнел. Черты лица вмиг утратили какие-либо признаки смеха или хорошего настроения. И когда он кивнул и улыбнулся, я выдохнула.

— Но и ты тоже хорош, с самой первой встречи вел себя некрасиво.

— Это говорит та, что перевернула мусорный бак мне на ноги!

Я засмеялась.

— Признаю, у нас особый вайб в общении.

— Только наш, другим не понять, - проговорил он и подмигнул. И снова его серые глаза завладели мной. Было в них что-то более глубокое, темное и в то же время манящее.

— Гоша! – раздался жалостливый голос Дениса.

Гоша скорчил рожицу.

— Лучше бы ты его все же придушила, - проговорил с улыбкой, и наш дружный смех развеял все напряжение сегодняшнего дня.